На этом совпадения с прошлым Алексеева и заканчивались: морские пехотинцы не стали штурмовать Глебовку, не попали в окружение и прорвались на Мысхако. Младший лейтенант устроил еще несколько диверсий на местных дорогах между Глебовкой и Васильевкой, после чего вернулся к Абрау, поскольку помнил, что в этом районе должны действовать бойцы первого взвода. Почти сутки разведывал обстановку и собирал сведения, в частности, касающиеся аэродрома. При этом он прекрасно понимал, что атаковать его в одиночку бессмысленно: к этому времени у Науменкова осталось всего два магазина к пистолету-пулемету и последняя противотанковая граната, которую мамлей берег, как зеницу ока. Еды не было вовсе — последнюю банку консервов он прикончил накануне, припрятав на самый крайний случай лишь пару сухарей и ополовиненную плитку шоколада. На рассвете восьмого февраля аэродром оказался разгромлен. Решив, что это работа его товарищей, Науменков воспрянув духом. Оставалось лишь не упустить отступающую группу, перехватив их в лесу.

Встретиться, как ни странно, удалось. Вот только единственным знакомым оказался сержант Карасев из второго взвода. Остальное известно: приняв командование, младший лейтенант решил еще раз вернуться к поселку. Мелевич с Ивченко идею нового комгруппы восприняли холодно, однако спорить со старшим по званию все же не стали. Тем более, приказа установить связь с парашютистами никто, в принципе, не отменял, а их собственный командир, вероятнее всего, погиб — после рассказа Карасева стало понятно, что шансов уцелеть у Алексеева практически не имелось. Соваться в сам поселок, разумеется, не планировали: младший лейтенант хотел уничтожить расположенный на развилке за околицей пост, после чего уходить в направлении Мысхако, на чем и настаивали разведчики. Затаившись неподалеку от дороги, бойцы изготовились к атаке — и в этот момент показался грузовик, чему Науменков откровенно обрадовался. Одно дело просто расстрелять пулеметную позицию, и совсем другое — еще и спалить автомашину, вполне вероятно везущую что-то ценное! Вот только прибытие «Опеля» фашисты отчего-то встретили весьма своеобразно, в считанные секунды изрешетив его ружейно-пулеметным огнем. Под шумок подобравшиеся вплотную бойцы, в свою очередь, буквально за несколько секунд перебили и закидали гранатами не ожидавших нападения гитлеровцев.

Остальное, собственно говоря, известно.

Степану удалось уцелеть под градом пуль, вовремя кувыркнувшись из кабины, есаул погиб — то ли фрицы не разглядели за распахнутой дверцей немецкой формы, то ли изначально списали союзничка в безвозвратные потери, получив приказ любой ценой уничтожить виновных в разгроме аэродрома беглецов. Ну, а опытные вояки Дмитрук с Тапером, как выяснилось, загодя откинули задний борт, при первых же выстрелах сиганув из кузова и схоронившись под грузовиком…