В следующую секунду морпех даже слегка зауважал противника, поскольку осознал, что определенно перегнул палку. И даже мышцы незаметно напряг, готовясь к самому наихудшему развитию событий. Но «есаул», лицо которого внезапно приобрело пунцовый оттенок, как ни странно, ухитрился сдержаться. С присвистом выдохнув сквозь зубы, отвернулся, снова забухтев по-немецки.

На этот раз гитлеровец говорил куда дольше, аж минуты две. Алексеев даже несколько знакомых слов уловил, вроде «дойче зольдатен», «шиссен» и «тод». После чего вытащил из портсигара сигарету, с явным наслаждением закурил и откинулся на спинку стула, с нескрываемым любопытством вглядываясь в лицо пленного. Похоже, задумал какую-то гадость, вот и интересуется первой реакцией, глаз не отводит.

— Господин майор спрашивает, отчего вы так странно себя ведете? Другие пленные, с которыми он имел дело, вели себя по-другому. При вас обнаружили пистолет, электрический фонарь, маскировочную плащ-палатку и подшлемник, все немецкого образца. Нетрудно догадаться, что хозяева этих вещей убиты вами или вашими товарищами. Неужели не понимаете, что за уничтожение самолетов и гибель немецких солдат вас в любом случае расстреляют? Или вы совсем не боитесь смерти? Но вы — храбрый и опытный солдат, — на этой фразе «есаул» аж поперхнулся, но все же озвучил без каких-либо комментариев, — и поэтому германское командование в лице господина майора предлагает вам сотрудничество. Вы переходите на нашу сторону, помогаете схватить остальных диверсантов и сообщаете частоты и радиопозывные вашей группы. Это единственный шанс спасти свою жизнь, первый и последний. Отвечайте немедленно, у вас нет времени на раздумья!

— А что тут думать? — пожал плечами Степан, закидывая ногу на ногу. «Есаул» поморщился, но стерпел и это. — Поскольку человек я военный, отвечу по пунктам. В том что меня расстреляют, не сомневаюсь. Смерти, конечно, побаиваюсь, но и не так, чтобы уж прямо до потери пульса. Обидно только, что маловато повоевал. Хотя, откровенно говоря, сгоревшие самолеты уж точно моей жизни стоили. Так что вполне нормальный размен вышел, я не в обиде. Ну, а от щедрого предложения герра майора, понятно, отказываюсь. Поскольку присягу давал, и изменять ей не собираюсь. А парней моих вам никак не догнать, они уж, поди, с местными партизанами в лесах соединились. Да и где их искать, понятия не имею — у нас изначально договор такой был: тот, кто в прикрытии остается, про маршрут отхода остальной группы не знает. Насчет радиопозывных — тут вообще мимо кассы, я ведь сказал, что рация уничтожена. Соответственно, и позывные с паролями все обнулились — толку-то от них теперь?