Подтащив начинающего приходить в себя «есаула» к столу, морпех прислонил его к стене и аккуратно похлопал по щекам. Оберст-лейтенант бессвязно замычал, взглянув на старлея мутным взглядом:

— А, живой, краснопузый, я так погляжу? Ну и чего, думаешь, победил? Так на-кась, выкуси, ненадолго это, все одно конец тебя ждет. Ой, лютый, верно говорю!

— Да и хрен с ним, — отмахнулся Степан. — Тут другое дело: начальничек твой мне сделку, помнится, предлагал? Ну так вот — теперь я тебе, значит, сделку предлагаю. Жить хочешь? Хер майор, насколько я понял, по-нашенски ни бельмеса не понимает, так что отвечать можешь смело. Прямо сейчас и отвечай, поскольку времени на раздумья не даю — алаверды, так сказать. Ну?

— Дык, а кто ж не хочет? Жить все хотят, даже букашка какая малая, — поколебавшись секунду, осторожно пожал плечами пленный. — Жисть-то — она, как говорится, одна, другой не предвидится. Вот только как я тебе верить-то могу? Сейчас, поди, златые горы наобещаешь, а после — так и пристукнешь по-тихому. Это у тебя неплохо получается, — казак кивнул в сторону лейтенанта. — Руками махать ты большой мастак, я уж понял…

— Это да или нет? — нетерпеливо осведомился Алексеев. — А насчет гарантий? Ну, слова офицера давать не стану, уж не серчай. Мало ли, как все обернется? Сейчас дам — а после пристрелю случайно, или шею сверну, коль ты на меня кинешься. Получится, не сдержал. Но если поможешь — обещаю, что просто оглушу, как уходить стану. Решай, а то вон как начальничек твой на стуле елозит — любопытно ему, о чем мы с тобой балакаем.

— Даже если и просто сознания лишишь, господин майор-то поймет, что сговор какой меж нами имелся, — буркнул тот, опуская голову. — Так что извиняй, красно… кхм, извиняйте, не выйдет у нас договору.

— Ну и дурак. Неужели не понимаешь, что герру майору при любом раскладе никак не выжить? Или с собой утащим, или здесь кончим. Но тебе при подобном раскладе уж точно в живых не остаться. Без вариантов. Короче, тридцать секунд у тебя, Андрюха, и осталось, — ледяным голосом сообщил Степан.

Подойдя к дивану, подбросил в руке небольшую подушку — видимо, хозяину кабинета порой приходилось ночевать на рабочем месте, вот и озаботился. Встретившись с удивленным взглядом «есаула», пояснил:

— У «парабеллума» звук и без того не шибко громкий, а если через подушку — так и вовсе. В коридоре точно не услышат. Первым ты на тот свет отправишься, следом — начальничек твой. Он мне без переводчика в любом случае без надобности. Все, время вышло. Да — нет?

— Давай, что ль, попробуем, — сдавленно сообщил тот, глядя в пол. — Токмо стрелять в германцев не стану, даже не проси.