Вскоре я отправился проверять раненых. Под импровизированным навесом у стены расположился «медпункт» — пара столов, лавки, ящики с препаратами. Врачей не хватало, потому что местный лазарет был давно переполнен, а профессиональных медиков в гарнизоне кот наплакал.

Пришлось распределять помощь так: тяжелораненых сразу несли в центральный блок, полегче — сюда. По пути я заметил Гвоздя, который помогал перевязывать окровавленную ногу какому-то юнцу из отряда Краснова. Парень стонал, но держался.

— Командир, — крикнул Гвоздь, увидев меня, — всё норм, справляемся. Ты давай занимайся тем типом!

— Понял, — махнул я в ответ. — Если что, зовите.

Мне хотелось убедиться, что отряд в порядке, потому что самоуверенность — наш злейший враг в таких условиях. Но пока все были целы. Кого-то, конечно, поцарапало, но ничего фатального.

Возвращаясь, я столкнулся с Красновым, который уже подготовил «комнату для гостей». Вернее, это была не просто комната, а специальный отсек с толстыми стенами.

— Там всё готово, — сказал мне Краснов. — Парни его уже посадили. Стул крепкий, прикреплён к полу. Поглядим, как он запоёт…

— Отлично, — я хлопнул его по плечу. — Пройдём внутрь.

Мы зашли в коридор, где горели слабые лампочки. Одна мигала, отбрасывая резкие тени на стены, будто кто-то снаружи баловался выключателем. Я толкнул дверь с надписью «ДОПРОС», и нас окатило прохладой.

Внутри всё было обшито металлом, местами грубо сваренными листами; на потолке висела тусклая лампа, которая приглушённо мерцала.

В центре стоял тот самый железный стул. К нему и приковали пленника. Некромант сидел с прямой спиной, словно хотел показать, что не даст нам удовольствия видеть его в смятении. Увидев меня, он лишь фыркнул, будто встретил надоедливую муху.

Я тут же заметил, что его глаза уже не были такими чёрными, как прежде. Теперь они больше походили на обычные человеческие — зелёные, с чуть расширенными зрачками.

Рядом со стулом стоял Ладыжин, глядя в упор на пленника. Его рубашка была кое-где порвана, сам он прихрамывал — видимо, рана после схватки ещё давала о себе знать. Но в лице читалась холодная решимость.

— Ну что, — сказал я, вставая рядом, — расскажешь, как тебе удалось превратить людей в твоих подручных?

Некромант ничего не ответил, только криво ухмыльнулся. Его губы дрогнули, будто он хотел плюнуть, но сдержался. Я почувствовал, как внутри закипает злость. Однако показать этого было нельзя.

— Может, начнём с представления? — предложил я спокойным тоном. — Как тебя зовут?

Молчание.

— Ладно, — я пожал плечами. — Будешь безымянным уродом. Тоже вариант.