Он полоснул этой тьмой по мне. Я не уклонился. Я принял его.
Я вспомнил стену щитов против германцев. Непробиваемый строй. Я создал его внутри себя. Не стену. Не щит. А зеркало. Я не стал сопротивляться смерти. Я отразил ее.
Черный огонь ударил в меня — и отскочил, вернувшись к своему хозяину с удвоенной силой. Он впился в него, и Четырехлистник застыл с немым криком ужаса. Его форма начала рассыпаться, таять, как черный лед на солнце. Он смотрел на меня своими угасающими глазами-углями, и в них читалось непонимание. Он был демоном, порождением Нави, и он не мог осознать, как его же оружие, питаемое смертью, могло быть обращено против него.
— Ты… не тот же, — прохрипел он, рассыпаясь в пепел.
— Нет, — тихо ответил я, опуская меч. — Не тот.
Пепел осел на камни. Смрад рассеялся. Тишина вернулась в курган, но теперь она была иной. Не натянутой, а глубокой, почти благоговейной.
Я доказал им. Я доказал себе. Я не просто победил. Я победил идеально. Без суеты, без расточительства, используя силу врага против него самого. Усвоив все уроки прошлого.
Я повернулся и пошел к выходу. Стены кургана как бы расступились передо мной. Печать на выходе таяла сама собой, пропуская слабый, свежий ветерок снаружи, пахнущий хвоей и свободой.
Я вышел, не оглядываясь. Курган выполнил свою задачу. Он вернул миру не беглеца, не искалеченного ветерана, а Волхва-Витязя. Перекованного. Обуздавшего свою силу и свою боль.
Скоро, уже скоро я вернусь так, как и положено сыну Великого Князя из рода Инлингов. Но пока — надо было вернуть себе свое прежнее тело. Где там вы, мои мертвяки, полные силы?
Ветер подсказал мне ближайший открытый разрыв, и я, хищно оскалившись, рванул туда. И все животные, что встречались на моем пути, испуганно бежали прочь. Потому что им казалось, что это бежит не человек, а воплощение русской ярости и силы, хозяин леса — медведь…
Глава 5
Глава 5
Печать кургана закрылась за моей спиной с тихим, окончательным вздохом камня. Время пришло. Ученик окончил школу. Больше мне здесь нечего делать. Теперь все здесь вновь замрет до появления того, кто сможет найти заповедное место и открыть курган. И неважно, как долго будет длиться ожидание — дни, года, столетия. Для него нет времени — есть лишь тот, кого он всегда будет ждать. Того, в ком течет кровь, способная его разбудить.
Воздух снаружи ударил в лицо, холодный, игольчатый, напоенный запахами хвои, влажной земли и свободы. Он был пронзительно чист после спертой, древней атмосферы могильного холма. Я постоял несколько мгновений, вдыхая его полной грудью, позволяя легким, привыкшим к пыли веков, заново научиться дышать.