Глава 20

Глава 20

Глава 20

Вега слушала меня, не шелохнувшись. Её лицо было каменным.

— Ты… анахорет? — тихо спросила она. — Заснул героем, чтобы проснуться…

— Чтобы проснуться и увидеть, что ничего не изменилось! — я вскочил с ящика, не в силах сидеть. Гнев, старый, как сама моя смерть, закипал во мне. — Боги всё так же безразличны! Только теперь у них есть такие вот… — я указал на неё, — … сотни! Надсмотрщики! А люди всё так же молятся и гибнут! Твоя сотня защищает не мир! Она защищает тюремщиков! Ту самую Правь, где они сидят на своих золотых тронах и наблюдают, как мы тут, в Яви, исходим кровью!

Я задышал тяжело, в груди всё горело. Я сжал кулаки, чувствуя, как в мой палец впивается холод металла. Я посмотрел на кольцо — массивное, серебряное, с гербом моего рода: мордой волка. Морок, скрывавший его истинную природу, спал — я сам не заметил, когда. Вега, должно быть, увидела это.

— Я ненавижу их, — прошипел я, уже почти не сдерживаясь. — Всей душой. Всей памятью костей, что тысячу лет пролежали в земле. Я видел, как умирали мои дружинники с молитвой на устах, которую никто не услышал. И я поклялся, что если вернусь, я сломлю эту систему. Разорву эти проклятые цепи!

Я остановился перед ней, глядя сверху вниз.

— И ещё я разберусь с тем, кто сейчас сидит на троне в этой… Российской империи. С регентом. Потому что любая власть, что строит свою силу на крови и лжи, достойна только одного — падения.

В подвале воцарилась тишина. Только керосинка по-прежнему потрескивала. Вега медленно поднялась. Её лицо было бледным, но взгляд — твёрдым.

— Ты сумасшедший, — сказала она беззлобно. — Один против богов и империи.

— Я уже один раз убил генерала Нави, — парировал я. — И, как видишь, это сработало. Я вернулся.

— Ты ненавидишь моих… бывших командиров. Почему ты мне это рассказываешь? Почему не убил меня?

— Потому что ты стала жертвой не меньше моих дружинников, — я устало провёл рукой по лицу. — Они отняли у тебя не только память. Они отняли право выбора. Я даю тебе его сейчас. Можешь уйти. Или попытаться убить меня, выполняя последний приказ. Или… — я сделал паузу, — … или понять, что есть другая правда. Не та, что спускается сверху в виде догмы. А та, что рождается здесь, — я ударил себя в грудь. — Из боли. Из потерь. Из желания спасти тех, кто ещё дышит.

Она долго смотрела на меня. В её глазах шла война. Воспитанная годами службы преданность системе сталкивалась с шокирующей откровенностью моего признания и с горькой правдой её собственного предательства.

— Я не знаю, кто ты, Мстислав Инлинг, — наконец, сказала она. — Призрак, пророк или просто безумец. Но… — она перевела взгляд на папку с грифом «ЧЕРТОПОЛОХ», — … но тайны, которые мы здесь ищем, явно не для блага богов. И уж точно не для блага людоловов.