Вега сидела напротив, на ящике из-под патронов, и чистила свой нож. Движения её были плавными, медитативными. Она почувствовала мой взгляд и подняла глаза. В них не было прежней стены — лишь усталое любопытство. Я усмехнулся:

— Спрашивай. Я ж вижу, что тебя раздирает от любопытства.

Она медленно кивнула.

— Ты не похож на… местного. Выглядишь как простолюдин, но с повадками аристократа. От тебя пахнет старым камнем. И пеплом.

Я усмехнулся. Точно подметила.

— Потому что мне, должно быть, уже больше тысячи лет. Плюс-минус пару десятилетий. Я, откровенно говоря, плохо помню свой последний день рождения.

Она перестала чистить нож, но не выразила ни удивления, ни недоверия. Просто ждала продолжения моей истории. Эта её способность принимать невероятное как данность меня одновременно и раздражала, и восхищала.

— Я сын Великого князя Олега Инлинга, — произнёс я, и слова эти прозвучали в подвале так же странно, как если бы я объявил себя жителем другого мира. — Сотник отряда волхвов-витязей. В те времена я был храбр, глуп и верил, что боги на нашей стороне.

Я рассказал ей. Коротко, обрывисто, выплёскивая, как из ведра. О том, как орды мертвяков Нави хлынули на наши земли. О том, как мы неделями сдерживали их на границе, как молились Перуну и Велесу, прося у них помощи. И о том, как в ответ получали лишь молчание. Небеса были пусты и безразличны.

— В последней битве, — голос мой стал тише, я смотрел куда-то сквозь стены бункера, видя перед собой давнее поле, усыпанное костями, — я дрался с Четырехлистником — генералом армии мертвых. Мы сошлись один на один. Это был не бой — мясорубка. Я победил, но он успел проткнуть меня когтем, пропитанным тленом. Я упал, чувствуя, как жизнь уходит. Думал, что умер, и знаешь что…

Я замолчал, сглотнув ком в горле. И продолжил:

— Когда я победил, то не увидел в его глазах ненависти. Я увидел… насмешку. И понял. Мы были для них не врагами. Мы были удобрением. Полигоном. Боги наблюдали за нашей бойней, как смотрят на драку петухов. И тогда… тогда я возненавидел их. Мне казалось, мы умерли почти одновременно, но я, как видишь, ошибался. Меня спасли, сам не знаю как — спросить-то уже не у кого.

Я посмотрел на свои руки, будто ожидая увидеть на них ту самую, древнюю кровь.

— А потом я проснулся. Тысячу лет спустя. В древнем кургане, что был моей могилой. Какой-то чудак-археолог, граф Темирязьев, расковырял саркофаг в поисках сокровищ. И разбудил меня. Как? Понятия не имею. Потом он умер, как и вся его семья, от нашествия мертвяков. Осталась одна Вероника — маленькая девочка, что не побоялась встать со мной плечом к плечу в битве против мертвых. А я… я вышел в мир, который даже не помнил моего имени…