— Ты права. Я искал по верхам. Надо копать глубже. Буквально.

Мы вышли наружу. Солнце уже поднялось выше, разгоняя утренний туман. Начали с центральной площадки, методично простукивая землю ногами и прислушиваясь к звуку. Минут через сорок бесплодных поисков у края леса, почти у самого частокола, я наткнулся ногой на что-то твёрдое. Отгрёб слой хвои и земли — и нашим взглядам открылся массивный железный люк, искусно замаскированный под кочку и поросший мхом.

— В яблочко! —не сдержал я улыбки.

Вместе мы с трудом отдраили тяжелую крышку. Из тёмного провала пахнуло холодом, сыростью и маслом. Заглянув внутрь, я решил спуститься первым, нащупав ступени. Создал мелкого светляка. Помещение было не очень большим, но идеально сохранившимся. Полки с консервами, ящики с патронами, пара автоматов, бочки с водой. И самое главное — в углу стоял старый, но целый коротковолновый радиопередатчик, а рядом на столе лежала стопка бумаг.

Именно здесь, в пыльном подземелье, при свете дрожащего пламени, я впервые увидел, как Вега улыбается.

Она взяла в руки одну из папок, открыла её, и на обычно строгом лице девушки появилось выражение сосредоточенного, почти детского интереса. Она водила пальцем по строчкам, шепча что-то себе под нос, и вдруг уголки её губ дрогнули и поползли вверх. Это была не та сдержанная улыбка, которую порождает вежливость, а настоящая, живая, от искреннего увлечения процессом.

— Смотри, — она показала мне листок со схематичным чертежом. — Это не просто карта местности. Это разметка энергетических потоков. Они не просто тут творили зло. Они изучали это место.

А я смотрел на неё, и что-то в моей душе дернулось. Я видел перед собой не бездушного бойца Божественной Сотни, а умную, любознательную девушку, которая впервые за долгие годы делала то, что хотела, а не то, что приказывали. И мне это… понравилось. Понравилось видеть в ней проблеск жизни, а не службы.

Мы просидели в бункере несколько часов, перебирая бумаги. Нашли отчёты о наблюдениях, шифрованные журналы переговоров, списки поставок. Каждая находка была кусочком мозаики, складывающейся в картину чудовищного замысла.

Сколько мы пробудем здесь? Неделю? Месяц? Покажет время. Но теперь это было не просто выживание в глуши. Это была настоящая охота. Охота за правдой. И впервые за долгое время я чувствовал, что не один в своей тихой войне. Рядом со мной был кто-то, кто начинал понимать правила этой игры. И чья улыбка в слабом, неверном свете над старыми чертежами делала эту войну чуть менее одинокой.

Мы сидели в подвале, в пыльном круге света от коптящей керосиновой лампы, найденной среди припасов. Воздух был густым от запаха старой бумаги, машинного масла и влажной земли. Мы только что нашли папку с грифом «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО. ОПЕРАЦИЯ 'ЧЕРТОПОЛОХ». Вскрывать её пока не решались — для этого нужна была свежая голова. Мы на время отложили бумаги, сделав небольшой перерыв. И в звенящей тишине, под гулкое потрескивание фитиля, я понял, что пора.