Процесс был мучительным. Мое тело стало полем битвы. Кости ломило, мышцы горели, вены чернели и синели под кожей, выписывая узоры чуждой силы. Я упал на одно колено, сжав зубы до хруста, чтобы не закричать. Это была агония. Переплавка.

Но я не сопротивлялся. Я принимал. Ассимилировал.

И понемногу боль стала отступать. Ее сменила… полнота. Небывалая мощь, вливающаяся в каждую клетку. Свежие силы текли по моим каналам, затягивая старые раны, сращивая микротрещины в костях, наполняя мышцы новой, стальной энергией. Тело восстанавливалось. Кожа стала светлей, разглаживались морщины….

Я выпрямился. Дымящееся черное пятно на земле и горстка пепла — все, что осталось от моих врагов. Но их сила теперь была во мне. Моя плоть восстановилась, стала крепче, чем час назад. Мои чувства обострились до немыслимых пределов. Я слышал, как трещат головешки в дальних избах, как плачет ребенок в том самом доме, как стучит перепуганное сердце старика на колокольне.

Я повернулся к уцелевшим защитникам. Они все еще стояли там, у прохода, смотря на меня с благоговейным ужасом. Они видели все.

Я сделал шаг к ним, и они, все как один, отпрянули. Не со страха. С почтения. Как перед стихией.

Я остановился.

— Все чисто, — сказал я, и мой голос звучал глубже, властнее, отдаваясь легким гулом среди обугленных домов. — Собирайте своих. Тушите огонь, пока не поздно.

Я не стал ждать ответа. Я повернулся и пошел прочь из деревни, оставляя за спиной дым, пепел и спасенные жизни. Мне нужна была не их благодарность.

Мне нужна была нить. А эти двое только что подарили мне ее. Их сила, ставшая теперь моей, тянулась обратно, к тому, кто их послал. К тому, кто дал им приказ.

Я шел, и по моей руке, там, где должен быть шрам, пробежал холодок. Я чувствовал его. Где-то там, во тьме, он тоже почувствовал меня. Потерял двух своих лейтенантов. И узнал вкус моей силы.

Глава 6

Глава 6

Глава 6

Последние угли, оставшиеся от большинства дворов деревни под названием Устье, шипели под проливным дождем, будто нехотя сдаваясь стихии. Я стоял под стропилами полуразрушенного сарая, на самом выходе из него, наблюдая, как пепел мертвяков смывает в черную, развороченную землю. Не вовремя начавшийся ливень заставил меня пересмотреть мои планы на гуляния по лесу. Внутри все еще пела тихая, звенящая нота ярости, но теперь она была под контролем, как остро отточенный клинок, убранный в ножны.

Их шаги были несмелыми, робкими. Я услышал их задолго до того, как они приблизились — тяжёлый, усталый топот мужиков, легкая поступь женщин. Они остановились в отдалении, не решаясь подойти ближе. Я не поднимал на них глаз, давая им время собраться с духом.