Но нечего ей на Мулю наговаривать — Дуся спохватилась и посмотрела время на изящных женских часиках с голубыми красивыми камушками на стрелках, подарок Муленьки. Сколько лет прослужила Дуся, а никогда у неё таких часиков и не было. А вот теперь есть. Все знакомые бабы на базаре завидуют. Любит её Мулечка, балует.

Дуся вздохнула и заторопилась на кухню. Сегодня вот решила порадовать своего Муленьку пюрешечкой с котлетками. Для желудка очень пользительно…

А тем временем всю нашу коммуналку уже который день штормило: все, от мала до велика, включая шкета Кольку и слесаря Герасима, готовились к свадьбе.

Да-да, Варвара Карповна Ложкина и Пётр Кузьмич Печкин подали заявление в ЗАГС и таинство должно было вот-вот свершиться.

Такие события в нашей коммуналке происходили не так часто, поэтому все жители, что говорится, были «на ушах» и на взводе.

— Нет, товарищи дамочки, ну вы представляете, наша Варвара совсем на старости лет сдурела! — злилась на кухне Белла, — решила замуж в фате выходить!

— Да ты что-о-о-о! — ахнула Муза, — как же это так?

— Ой, ей фата, как козе пятая нога! — завистливо протянула Зайка (в связи с грядущим событием дамы даже временно примирились и заключили пакт о ненападении сроком на всю продолжительность свадьбы и аж до окончания торжества).

— Так она что, и венчаться будет? — ахнула Лиля, и все зашушукались, дальше я расслышать не смог.

Ну и не надо. Я и сам знаю, что будут.

Давеча меня переловил Печкин, когда я выходил вечером из ванной, и прицепился с секретным разговором.

— Муля, — тихо и многозначительно сказал он, — нужно мне у тебя совета испросить…

— Спрашивайте, — вздохнул я (честно говоря, чертовски хотелось спать, а разводить все эти «важные» разговоры было лень).

— Конфиденциально, — тщательно, по слогам выговорил сложное слово Печкин.

— Ну, ладно, пойдёмте тогда ко мне, — я усилием воли подавил раздражение и гостеприимно пригласил к себе нового соседа.

Печкин при Варваре расцвёл и изменился. Ранее никудышная («сорная») бородка была теперь тщательно подстрижена и уложена волосок к волоску. Костюм на нём неизменно отглажен, рубашка накрахмалена и отутюжена до скрипа. А ещё Варвара пылко полюбила, как оказалось, галстуки. И теперь Пётр Кузьмич щеголял в галстуках даже дома. Более того, Варвара собственноручно несколько галстуков ему даже вышила. Крестиком и гладью (так объяснила мне ехидная Белла).

— Моя баба совсем сдурела, — ласково улыбаясь, словно сытый кот, с довольным видом сообщил мне Печкин. — Ишь чё удумала. На старости лет венчаться хочет. Говорит, мол, где это видано, чтобы не венчаными жить. Уйдём скоро на тот свет, так и не найдём друг друга. И прямо так упёрлась…