Дальше он сбился с мысли и сердито замолчал.

— А вы что? — помог ему сконцентрироваться я.

— А я что! — посмотрел печальными глазами на меня Печкин, — так-то она права, Муля. Боженька должен небесным таинством брак освятить. Тем более ни она, ни я в браке не были…

— А как же её дети? — удивился я.

— Прижила. По молодости, — отмахнулся, словно от малосущественного, Печкин. — Время такое было…

Он замолчал и пригорюнился. Возможно, вспоминал своих детей. Интересно, а у него есть дети?

Но расспрашивать я не стал.

Тем временем Печкин потосковал, потосковал и продолжил «секретный разговор» дальше:

— И вот поддался я её уговорам, Муля. Слово мужское дал. А потом поутру… — он осёкся, сконфузился и покраснел, но потом взял себя в руки и закончил, наконец-то, мысль, — а потом на свежую голову подумал я и понял, что погорячился. За такие дела можно же и партбилет на стол положить, если узнают. Но слово же я бабе дал. А ведь никак нельзя нарушать слово, особенно мужское. И вот как мне теперь быть, Муля?

Мда, ситуация патовая.

Я посидел, подумал и сказал:

— Вот вы сейчас поженитесь, а потом что?

— Как что? — удивился моей неосведомлённости Печкин, — жать да поживать будем. Да добра наживать. Как обычно все люди делают…

— Да нет же! — покачал головой я, — я не о том. Вот отгуляете вы свадьбу. А на следующий день что?

— Как что? — степенно огладил бороду Печкин, — на следующий день похмеляться будем. Всё, как положено. Чтобы перед людьми, значит, стыдно не было.

— А потом? — я уже начал терять терпение.

— А потом как обычно жить будем, — развёл руками Печкин, — как все люди живут.

— В общем так, — я уже понял, что с ним каши не сваришь, люди в эти времена были простые, а развлечения незамысловатые. — Слушайте меня сюда, Пётр Кузьмич. Вы сейчас в каких постановках играете?

— В театре? — почесал затылок Печкин.

— Да. В театре.

— В «Аленьком цветочке» и в «Скоморохе Памфалоне» — ответил он и пояснил, — в «Аленьком цветочке» я Лешего играю, а в «Скоморохе Памфалоне» пою куплеты скоморохов и кликушествую.

— Понятно, — кивнул я и спросил, — а если что, вас заменить есть кем?

— Зачем же меня заменять? — испуганно возмутился Печкин. — Я и сам вполне хорошо справляюсь. Я ещё ого-го! Им всем покажу, как куплеты петь надобно!

— Ну, а если бы вам, к примеру, уехать куда надо было?

— Аааа… если так, — понял, наконец, недогадливый Печкин, — конечно есть. Вася Дудкин вон может. Он, правда молодой для этих ролей, но его там дедом старым накрасят, бороду из пакли прицепят и нормально, сойдёт. Издалека, из зрительного зала, и не видно, старик это или молодой.