И вот откуда я всё это знаю, если я здесь никогда не был? Или был? — Я опять печально посмотрел на банку с капустой.

Так кто же я и что я здесь делаю?

Я попытался сосредоточиться и привести мысли в порядок. Итак, женщина называла меня Мулей. Причём даже не один раз.

Я прислушался к себе. Всё верно, я и есть Муля. Полное имя — Иммануил.

Да, пожалуй, Иммануил — это моё имя. Вот только Мулей меня дразнили лишь в детстве. Детства, кстати, я своего совсем не помню. Хотя, честно говоря, я о себе вообще ничего не помню. Даже того, что было вчера или даже час назад.

Ладно, едем дальше.

С наличием полупустой банки с капустой определились. Но одна единственная улика не является статистически достоверным доказательством. Это вполне может быть какой-нибудь случайной ошибкой и даже банальной погрешностью. То есть имеет место быть либо неправильная оценка ситуации мной, либо я чего-то не знаю.

В связи с чем нужно найти альтернативную гипотезу и проверить её.

Но для этого сперва следует убедиться, что бачок в туалете точно протекает. Тогда я буду знать, что да, я здесь живу. Если же бачок не протекает — значит, произошло какое-то чудовищное недоразумение. Возможно, даже чей-то дурацкий розыгрыш. Или целенаправленная интрига.

Окрылённый этой мыслью, я поплёлся в туалет.

Покрытый ржавчиной унитаз не выбивался из общей аутентичной обстановки.

Стараясь не зацепить ногой стоявшее рядышком оцинкованное ведро с водой, в котором плавал погнутый алюминиевый ковшик, я подошел ближе и дёрнул за цепь: вода в бачке зашумела, забурлила и яростно хлынула в унитаз.

Бинго!

Что и требовалось доказать!

Значит, я здесь случайно и это не моя квартира!

Фух!

Довольный собой, я вышел из туалета и нос к носу столкнулся с сердитой тёткой в платке, любительницей выливать прокисший суп в умывальник.

— Ты чегой это воду зазря льёшь? — вызверилась она. — А платить кто потом будет? Пушкин⁈

— Так вода для слива…

— Ты ведро с ковшиком не видел? Повылазило⁈ Я для чего его там поставила⁈ — рявкнула она и ворчливо добавила: — А я говорила Михалычу, не надо было бачок чинить. Теперь все лить будут почём зря… А платить кто будет? Пушкин, чтоле?

Она, продолжая ворчать, вошла в туалет и захлопнула дверь прямо передо мной.

А я стоял как пыльным мешком ударенный. Это что же получается? Бачок был-таки сломан? А потом его починил некий Михалыч.

То есть, я здесь действительно живу?

Вот только если это коммунальная квартира, то где моя комната? Я оглядел несколько абсолютно одинаковых дверей по обе стороны тёмного коридора, заставленного всевозможным барахлом: старыми велосипедами, коробами, этажерками и даже сломанным торшером.