— А когда он будет готов? — спросил Барышников, чуть успокоившись.

— Черновик я написал, после обеда перепишу набело, — вежливо пояснил я.

— Мог бы и сейчас всё сразу закончить, — недовольно нахмурился Барышников, — мне ещё Бякову сдавать.

Я не ответил, просто пожал плечами и продолжил писать дальше.

Барышников потоптался, но, видя, что я не обращаю на него никакого внимания, фыркнул:

— Бубнов, ты слышал⁈

— Что? — я оторвался от предложения и посмотрел на коллегу расфокусированным задумчивым взглядом.

— Дописывай, говорю, сейчас, мне к трём нужно Бякову сдать.

— А я при чём? — не понял я. — Иди и сдавай, раз надо.

— Как при чём⁈ Как при чём⁈ — аж задохнулся от возмущения Барышников. — Ты отчёт задерживаешь!

— Ничего подобного, — категорически не согласился я и даже головой замотал от возмущения. — Товарищ Козляткин сказал, что до конца дня можно. Я как раз хорошо всё успеваю!

— Какой ещё товарищ Козляткин? — побледнел Барышников.

— Сидор Петрович. Начальник нашего отдела, — великодушно подсказал я и, на всякий случай, уточнил: — Начальник отдела кинематографии и профильного управления театрами, имеется в виду.

— Мне отчёт нужно сдать Бякову! — вспылил Барышников.

— А мне — Козляткину, — ответил я доброжелательным голосом и, взглянув на часы, отложил листы в сторону.

Мария Степановна и Лариса сидели и, не отрываясь, смотрели на эту сцену. Кажется, они даже дышать забыли.

— Ты что, не тот отчёт делаешь⁈ — взревел Барышников, заподозрив неладное.

Я посмотрел на него, его лицо пошло пятнами, а взгляд был страшен (примерно как вчера у Ложкиной).

— Какой «не тот отчёт»? — спросил я. — Что Сидор Петрович поручил, то и делаю. А как же!

— Я тебе позавчера сказал делать отчёт! — на Барышникова было страшно смотреть.

Поэтому я старался не смотреть, а вместо этого, не глядя на Барышникова, направился к выходу.

— Ты куда⁈ — зарычал он.

— На обед, — зевнул я, продемонстрировал ему циферблат часов и отправился на обед.

Точнее в Красный уголок, определять таланы и успешность.

За спиной доносились крики и проклятия Барышникова по моему адресу. И, по-моему, проклинал он меня сразу до седьмого колена, чтоб уж наверняка. Я ещё подумал, что такая вот канцелярская работа губит людей в самом расцвете сил.

Когда всё закончилось и я вышел из Красного уголка, оставалось всего двадцать минут для того, чтобы пообедать. Я прикинул, что в столовой очереди уже не будет, но полноценно поесть уже не успеваю. Поэтому решил взять два пирожка (или булочки, что будет), а в кабинете попрошу коллег чаю и прямо там перекушу.