И вот я выхожу в коридор, чтобы устремиться навстречу обеду, как дорогу мне преградил… Барышников.

— Бубнов! — зашипел он мне в лицо. — Ты что с отчётом натворил⁈ Ты, гнида…

Дальше он не договорил. Во-первых, я катастрофически не успевал в столовую за булочками, во-вторых, я не люблю, когда меня называют гнидой, пусть даже такой важный человек, как Барышников, а в-третьих, и так после вчерашнего настроение было не ахти. В общем, всё совпало.

И я взял его на болевую.

Барышников зашипел и попытался вырваться. Ну да, ну да. У меня, между прочим, в моём мире был лучший тренер по самбо.

— Бубнов, отпусти! — зашипел он. — Ты ещё пожалеешь!

Вот не люблю, когда мне угрожают, поэтому я взял чуть посильнее. Барышников застонал.

— Слушай сюда, мальчик, — наклонился я к нему и тихо сказал: — Даю тебе добрый жизненный совет. Причём бесплатно. Займись своими делами. Отчёт там попиши, ну, или я не знаю, чем ты там любишь заниматься. А меня оставь в покое. Ты меня понял? Кивни, если да.

Барышников только шипел нечто невразумительное.

Я решил его слегка взбодрить и поднажал чуть сильнее.

Барышников от боли упал на колени и завопил:

— Да понял я, понял!

— Вот и хорошо, — похвалил я его, — а раз всё понял, то беги писать отчёт, герой!

Я отпустил незадачливого коллегу на свободу, а сам пошел в столовку. Если там хоть один человек в очереди, то до вечера быть мне голодному.

Но повезло. Там уже давно никого не было и я с замиранием сердца следил, как неповоротливая кассирша потихоньку считает мне две ватрушки. Затем, наконец, быстро расплатился и рванул на рабочее место.

Опоздал всего на пять минут.

А там уже, в кабинете, был целый консилиум: товарищ Козляткин, товарищ Староконь, Барышников и ещё двое неизвестных мне серьёзных товарищей. В углу кабинета мышками забились Мария Степановна и Лариса и изображали предметы интерьера.

— Опаздываешь, Бубнов! — возмутился Козляткин. — На пять минут!

Остальные товарищи посмотрели с осуждением и дружно нахмурились.

— Извините, Сидор Петрович, — сказал я, — в Красном уголке задержался. Политинформацию для комсомольцев вёл, поэтому чуть не успел. Здравствуйте, товарищи!

На приветствие товарищи мне не ответили.

— А это тоже из Красного уголка? — с брезгливой миной ткнул прокуренным пальцем на мои ватрушки один из незнакомых товарищей, низенький, квадратный и плешивый, в костюме, словно на вырост.

— По дороге в столовую забежал и купил, — объяснил я, — не успел из-за политинформации пообедать.

— Ты почему товарища Барышникова подвёл? — строго спросил вдруг второй человек, высокий, тощий, да ещё и сутулый, словно знак вопроса.