— Но ты можешь проявить благородство истинного северного воина и отказаться от своей десятины. Тогда из грязных лап работорговцев спасётся кто-то ещё, — вклинилась в разговор жрица, пикировки с которой стали у нас уже чем-то вроде традиции. Всякий раз, когда я приходил под покровом ночи и заклинанием невидимости с отчётом, она пыталась меня словесно поддеть, будто провоцируя, а я отвечал ей полной взаимностью, тихонько веселясь.

— Брось, какое у северных варваров благородство? — прозвучал с моей стороны лукавый вопрос, продолжающий нашу забавную игру. — Мы же эгоистичные дикари. Но вот вы могли бы проявить твёрдость духа и жертвенность, которую так поощряет Свет, и служить мне по году за каждого выкупленного мной невольника.

— Исключено! — подал голос уже Тирин. — Мы служим лишь Церкви Света.

— Дело ваше, — развёл я руками, чувствуя себя немного мерзавцем. Сам же хочу дать свободу максимальному числу людей, но при этом не могу себя сдержать и издеваюсь над паломниками, которые желают того же. — И вам же придётся нести за него ответственность, каждый день помня, что вы могли кого-то спасти, но не стали.

— Возможно, мы сможем договориться? — быстро сообразил монах, пока у нас тут не разгорелся конфликт, к краю которого всё подошло. — Вы ведь могли бы просто одолжить нам денег. А церковь бы вернула их вам.

— Это не так интересно, — фыркнул я. — Но тоже пойдёт. Также десятая доля сверху, видит Локи, это по-божески.

— Вот не можешь ты не нажиться на благом деле, — проворчал паладин, с которым мы относительно неплохо общались. То есть лучше, чем с колючей Каилой, но хуже, чем с прагматичным Люкаром.

— Ну, во-первых, ни одно доброе дело, сделанное бесплатно, не остаётся безнаказанным, — покачал я головой. — А во-вторых, мне семью кормить надо, а церковь меня деньгами просто так не поддерживает. Да и что такое плата за несколько десятков рабов рядом с ценой того же купола френалионского собора? Пшик, ваши иерархи не обеднеют.

— Не тебе считать, на что церковь тратит своё золото, — выплюнула жрица. — Лучше думай о своём.

— Думаю. У меня вот неприкосновенный запасец есть, помимо того, что я одолжить собираюсь. Мог бы в него влезть, если б вы всё-таки о службе подумали. Не хотите? — усмехнулся я, но затем посерьёзнел: — Ладно, пошутили и будет. Денег у меня свободных и правда не много, как и времени. Мы тут уже больше недели, за три дня скупим кого найдём, а дальше пойдём на север. Вы нашли себе транспорт или с нами?

— Боюсь, лучше с вами, денег в притык, а купец, с которым был уговор, ещё не вернулся. Оставите нам невольников, и вся наша игра вскроется. Может, их и не отнимут, но повторить что-то такое точно не дадут. У вас по-прежнему есть место для тех, кто находится в бараках на передержке? — уточнил монах.