Вместо попыток отбить кунай я сбросил щит себе под ноги и схватил цепь ладонью, отчего лезвие сделало вокруг моего предплечья пару оборотов, намотавшись на конечность. Кожаная внутренняя сторона перчатки явно сильно проигрывала кирасе, энергия из меня потекла бурным потоком, но мы оказались связаны с оппонентом. Я положил лезвие копья на цепь, после чего вдарил молнией по ней что было сил. И артефакт не справился с потоком! «Журавль» затрясся в судорогах, а я дёрнул цепь на себя, прорычав:
— Сюда иди!!!
Резко потянув врага на себя, я сам сделал два шага вперёд и, совершив копьём длинный выпад, пронзил противнику шею насквозь, после чего выдернул наконечник, поворачивая его в ране для гарантии. А потом быстро начал сматывать со своей руки цепи шэнбяо, потому что она тянула из меня силы, даже когда её владелец отбросил коньки, а резервы у меня уже показали дно. Это несколько смазало момент победы, однако лучше было избавиться от вампирствующей железки и прокричать боевой клич, вздымая оружие к небесам, после чего пойти к воротам с притихшей арены, чем сразу заорать в пафосной позе, а потом упасть и отрубиться.
Интерлюдия 1
Альвбранд терпеливо решал очередную математическую задачу, стараясь не отвлекаться от откровенно скучных цифр. Пока что это даже получалось, но мысли всё равно норовили свернуть в сторону чего-то хоть чуточку менее абстрактного, но более интересного. Это откровенно бесило юного полуэльфа, негативные же эмоции ещё сильнее мешали сосредоточиться на задаче и порождали новый виток замкнутого круга. Однако спустя какое-то время, отодвинув от себя листок желтоватой и относительно дешёвой сяньской бумаги, ученик вирдмана мог не без удовольствия признать, что как раз из по-настоящему паршивого замкнутого круга ему удалось вырваться.
Он очень или возможно даже слишком хорошо помнил свою жизнь до «долгого сна», но нынешние дни значительно отличались от прежних. Там он был просто результатом эксперимента с номером вместо нормального имени. Здесь определённо стал не просто чем-то, а именно кем-то другим, не объектом, а субъектом. Снежных эльфов интересовали пределы его силы и стойкости, которые они пусть и жестоко, но весьма эффективно развивали. Наставник же имел кардинально иной взгляд… да, в общем-то, на всё. И отражалось это, как ни странно, тоже во всём.
До «долгого сна» Альвбранда учили, пусть и довольно ограниченно. Он уяснил для себя, что цель обучения состоит в том, чтобы стать сильнее и умнее, а также больше знать, ведь знания — это тоже сила. Альвгейр сообщил ему, что цель обучения он видит в том, чтобы дать подопечному максимально широкое представление о мире и о нём самом, ведь если познать себя и окружающую действительность, то для Альвбранда откроется максимальное количество путей в жизни. Странная позиция. Но она определённо нравилась юноше, потому что подразумевала свободу. Вряд ли в этом мире было что-то, что юноша ценил больше. Он уже не думал, что окружающая действительность представляет из себя жестокую иллюзию хозяев или игру его собственного сломавшегося разума, но иногда просыпался по ночам, давя в себе крик. Проклятый каменный гроб и прочные оковы из аркониума продолжали ему сниться, как и смерть сестры, умершей в неволи от голода и до последнего пытающейся звать его слабеющим голосом. Не с его прошлым относиться к свободе равнодушно.