Глава 9
Я стоял на носу драккара, подставив лицо северному ветру, и смотрел на гавань Берна со смешанными чувствами. Медвежья столица была прекрасным городом воинов, одной из жемчужин Ассонхейма. Да, это место уступало Викре размерами, всё-таки столица есть столица, однако в нём было особое очарование севера и некая медвежья основательность. Улицы чуть пошире, дома чуть добротнее. Что не говори, а берлоги себе медведи делать умеют, этого у них не отнять, как не отнять самого желания ассонов сделать свои жилища не только надёжными, но и красивыми. Здесь, как и в стольном граде, большая часть домов имела каменные первые этажи, которые разве что катапультой разбирать, а над серым северным гранитом возвышались брёвна срубов, в которых обычно и обитали жильцы. Кто-то бы сказал, что от этого страдает пожарная безопасность, но в мире, где есть магия, дерево можно вполне надёжно защитить от огня и даже гниения, чтобы оно сохраняло свой золотистый цвет, будто брёвна только что ошкурили. Это делало город особенно прекрасным в лучах солнца, а резные фигуры медведей с прочим зверинцем, вплоть до драконов на коньках крыш, и рунические орнаменты на ставнях с наличниками придавали виду Берна особый шарм, ставивший его выше всех иных крупных городов, которые видели мои глаза. Определённо наши кланы кое в чём обставили Викру и Великого Конунга. Ну или возможно мне так кажется. Всё-таки я не ангел, местечкового патриотизма не лишён, а Ландсби мне вообще нравится больше Берна, как Питер всегда был более по сердцу, чем Москва. Однако сейчас лебединая дорого привела меня именно сюда, причём не сказать, что по очень уж радостным причинам.
Хотелось бы выразиться помягче, но ёб@^е ж эльфы! Решив вопрос со сдачей в плен выживших хирдманов Клауса, который был ни разу не Санта при жизни, но подарил мне весьма приятные трофеи после своей смерти, мы осмотрели тех, по кому прошлась магическая атака. Что тут сказать, огненные шары поработали на славу, они ведь по сути противокорабельное оружие, которым при случае можно и нужно подавлять береговую оборону. У пехоты в поле против таких гостинцев шансов маловато. Парочка обожжённых выживших нашлась среди тех, кого задело по касательной, но было их немного, и все они являлись ассонами. Эльфам и одной эльфийке повезло меньше — зрелище их трупы из себя представляли неаппетитное.
Прикинув расклады и лишний раз показав, что мы правильные ассоны, которые соблюдают «понятия», а не отмороженные беспредельщики, я отдал приказ связать разоружённых касаток и, оставив их под охраной, повёл свои, а также трофейные корабли вылавливать оставшихся в воде. Жарили мы вражеские лоханки, конечно, от души и не стесняясь, но тем не менее выживших набралось не так и мало, а главное был-таки один не сдохший ушастик. Точнее, не сдохшая. Фамилиары близнецов заметили над водой мечущегося сокола с раненым крылом, который вился над раненой эльфийкой, которая уцепилась за деревянный фрагмент драккара, оторванный взрывом, и потеряла сознание. Обожгло девку всё-таки знатно, чудо что она не сыграла в ящик от болевого шока. Зато улов был хорош! Да и касатки тоже шли в зачёт, пусть нам и пришлось прибить парочку совсем охреневших идиотов, что вздумали нас хулить. Всё-таки не спасателями северного Малибу подрабатываем, а пленных берём, которые брони поскидывали, а вот оружие своё в основном приберегли. Ну а кто в плен не хочет, так его Вальхалла ждёт и вопросики на входе, а правильно ли он жил и помер.