— Тренировочные поединки не запрещены, а вот убийства — да, за это рубят головы и требуют штрафы! — громко предупредил страж порядка, но запрещать нам ничего не стал, лишь постращав. Тем более, все знали, что тем, у кого деньги на штраф есть, не грозит ничего, кроме потери монет.
— Ну и славно, — весело отозвался я, поворачиваясь к противнику. — Готов?
— Свет всегда со мной! — гаркнул он и ударил шестопёром по щиту, окутываясь золотистой дымкой.
Предупреждаю: карты сугубо примерные и сырые, там даже не всё соответствует сюжету. И однажды они обязательно доработаются, благо Валерий уже кое-что сделал в этом направлении, за что ему большое спасибо:)
Интерлюдия 3
Тирин Форда призвал Свет, покрывший его самого, оружие и броню золотистым пологом, и обозначил свою готовность к схватке с северным дикарём. Его противник же лишь ухмыльнулся из-под шлема-совы со стилизованными металлическими крыльями по бокам и произнёс:
— Ничего, сейчас я его немножко притушу. Хуз!
Последний вырвавшийся изо рта оппонента звук заставил, казалось, сам воздух мелко завибрировать, а потом ударить паладина будто молотом, сбивая с ног. Щит и покров Света исправно защищали его от магии и обычного оружия, но тут будто имело место что-то другое. Тирина словно приложила сама окружающая действительность, а его ухищрения несколько спасовали. Конечно, пострадала в основном рыцарская гордость, травм он не получил, но и защищаться Светом от чего-то подобного казалось столь же бессмысленным, как от разрушения дома, на крыше которого ты стоишь. Вроде и кости при падении не переломаешь, но, если под ногами исчезнет опора, не всем дано зависнуть в воздухе, подобно невесомому пуху. Собственно, воин церкви знал только о двух своих коллегах, которые могли призывать крылья из чистого света — Грандоре Страннике и Фалкате Неистовом, но оба праведных воина умерли от старости столетия назад, и с тех пор никто не имел столь же твёрдой веры и чистого сердца, а потому не мог и взлететь над грешной землёй. Возможно потому крылья вражеского шлема казались Тирину столь отвратительной насмешкой над его убеждениями.
Однако их обладатель, как и положено варвару, не был склонен к излишним размышлениям в бою и бросился развивать свой успех, вырванный бесчестной магией. Однако паладин не зря считался одним из самых умелых воинов среди своих соратников, несмотря на молодой возраст. Тирин успел вскочить и укрыться от выпадов копья, чей наконечник объяло пламя, щитом. Изначально выпады северянина не казались ему проблемой. Всё-таки идущие путём магии не отличаются большой физической силой, а враг ясно продемонстрировал свою искушённость именно в волшебстве, однако данное правило, кажется, решило сделать исключение для его противника. Бил копьём он от души, заставляя воина церкви очень внимательно подходить к стойке, чтобы его попросту вновь не опрокинули. Создавалось ощущение, что поединок приходится проводить против одного из своих братьев, с детства принимающих благословенные светом укрепляющие эликсиры. Может, не самых выдающихся в плане силы, а сделавших упор на ловкость и скорость, однако ему явно противостоял не тщедушный маг. А во-вторых, пламя на острие копья противника поменяло свой цвет с красного на подобный молниям синий, и при уколе в верхний край щита Тирин почувствовал на лице то, что ощущать был не должен. Жар. Магия врага будто подобрала ключ к пологу Света и обошла его. Это заставляло биться всерьёз, отодвинув на задний край сознания слова брата Люкара.