Митрофан нехотя признался:
– Да не в помощи дело. На Дону казакам вообще запрещено землю пахать. Так что и зерно мы берем у турок добычей или же с царским жалованием получаем. Ну, или у купцов по случаю прикупим. Да все одно ведь его не хватает, но закон есть закон! Однако распространяется он именно на казаков, а вот крестьянам, сбегшим от помещиков с Руси иль с Речи Посполитой, никто не воспрещает землю пахать.
Немного помолчав, донец добавил:
– Однако и бывшие ратники, коих мы из неволи высвободили, не сразу становятся казаками. Нет, сперва они ходят младшими товарищами у природных донцов и должны проявить себя в бою, ежели вообще на Дону пожелают остаться. И вот пока был ты мой младший товарищ, а не ровня-казак, тебе также не воспрещалось землю пахать.
Судя по голосу, родич немало пригорюнился, а в конце речи своей махнул рукой:
– Впрочем, пустой разговор. Прохор свое слово при мужах сказал, да и ты проявил себя в бою. Но отныне на ус мотай: раз ты теперь казак и снова уснешь в дозоре, так ведь действительно живота вмиг лишат.
Митрофан тронул пятками бока трофейного скакуна, коего в числе прочих донцы захватили еще у первого кочевья. А вот Орлов промедлил немного, словно пробуя на вкус свое новое положение и призвание.
Теперь он самый настоящий казак – вольный воин Христов! И хотя до того Семён думал, что уже стал казаком, как только присоединился к отряду донцов, однако теперь Орлов проникся моментом, прочувствовав все его величие и торжественность. И стало на душе его легко-легко, а сердце взыграло неожиданной радостью!
Теперь он донской казак!
Глава 20
– Идут татары! Идут!!!
Семён первым заметил вереницу степняков, петляющую промеж холмов. Впрочем, горстку казаков всего в две дюжины татарский разъезд разглядел и того раньше – степняки оседлали соседнюю вершину, откуда им открылся отличный обзор. Орлов также завел свою кобылу по пологому склону холма едва ли не на самый его гребень, кое-где поросший невысокими соснами – но взгляд его был устремлен вниз. И только заметив крымчаков, он тотчас поспешил назад, стараясь успеть упредить соратников. Мимоходом восхитившись стойким ароматом печеной на огне баранины.
– Сколько их?
Первым подскочил Митрофан, оставленный Прохором головой дозора; тут уже Семён замялся – он знал простой счет, но не мог ни разглядеть в точности всех татарских всадников, ни сосчитать их. Впрочем, мгновение замешательства было кратким:
– Точно не скажу, но змейка поганых была не шибко длиннее и толще казацкой.
Прикинув в голове протяженность колонны крымчаков и немного подумав, родич осторожно предположил: