– Тезка, выручай! У Лёшки рана открылась.
А радостный Гаврила, еще не до конца поверивший, что вновь уцелел, счастливо затянул:
– Не робей, не грусти! Пришел домой – гуляй, гуди! А нагулявшися – беги! Бойся женкиной руки!
Глава 13
Успех в первом столкновении с татарами придал людям уверенности, приободрил их; ратники истово благодарили Господа Иисуса Христа в своих коротких походных молитвах, да вновь просили о заступничестве Пресвятую Богородицу.
И наоборот, татары и черкасы, впервые столкнувшись именно с передвижным гуляй-городом, защищающим русских ратников не только в неподвижном таборе, но и на марше, откровенно растерялись. Молодец все же Бауман, хоть и немец, но ведь светлая голова! Потери поганых, попавших как под смертоносный огонь многоствольной артиллерии, так и под картечь тюфяков (не забываем также про залповый огонь стрельцов да мушкетеров), пошли на тысячи раненых и убитых. Можно с полной уверенностью сказать, что за потери русской рати в ханской засаде расквитались сполна!
И все же Алексей Никитич Трубецкой отчетливо понимал – самое сложное и страшное ждет его рать впереди. Когда начнется переправа, и на тот берег Сейма уйдет большая часть русского воинства, ничто не помешает врагу атаковать оставшихся, надеясь разгромить хотя бы половину иль треть московской рати. Выход, конечно, есть – возвести шанцы, посадив в них драгун и рейтаров под началом Змеева, усилить бравого полковника хотя бы тюфяками. Венедикт Андреевич – офицер надежный, должен прикрыть отступление и продержаться, покуда оставшиеся полки придут в расстройство на переправе.
И все же мрачное напряжение не покидало командующего русской ратью. Рано еще праздновать победу, впору и самому обратиться к Господу с горячей мольбой.
Трубецкой в сверкающем на солнце зерцальном доспехе мерно покачивался в седле. Составная броня его включает как само круглое зерцало, прикрывающее живот и солнечное сплетение, так и защищающие грудь, спину и ребра пластины, гофрированные и посеребренные. Веки воеводы были полуопущены, но князя не разморило, нет, он продолжал думать.
Самым тяжелым, конечно, казалась переправа – но суть в том, что татар рано сбрасывать со счетов. Наученный горьким опытом первого дня битвы при Конотопе, Алексей Никитич перебирал в голове худшие варианты. Например, татары могут спешно обойти русскую рать и первыми выйти к бродам через Сейм. А там атаковать уже переправившиеся полки на правом берегу реки, полностью парализовав переправу.
Заодно перекрыв подвоз продовольствия и боеприпасов.