Пётр внутренне согласился с разумной командой сотенного головы, невольно считая при этом удары сердца, быстро и тяжело забившегося в груди. И через полсотни ударов стрелецкий голова яростно воскликнул:
– Пали-и-и!!!
Грохнул залп, стрельцов заволокло дымом. Первый ряд их тут же подался назад, а вот четвертый, в котором стоял Ворона, двинулся навстречу ворогу.
– С Богом, братцы!
Тезка Бурмистрова уже ничего не успел ответить, раздалась отрывистая команда сотника:
– Второй ряд, прикладывайся. Целься, выше колен целься! Первый ряд – перезаряжай!
Поскольку атакует не тяжелая конница, а пехота, то и стрельцы палят не подряд, с сорока шагов, а дают время развеяться пороховому дыму и взять верный прицел. Черкасы, к слову сказать, атаки не остановили, да и потери их от первого залпа невозможно оценить, через павших просто перешагивают.
– Пали-и-и!!!
Грохнул залп второго ряда, и вновь пелена дыма накрыла строй русских ратников, закрыв ворога на пару мгновений. Но вот уже разрядившие пищали стрельцы подались назад, меняясь с третьей шеренгой, а бегущий, бешено вопящий враг обнаружился всего в полсотни шагов от рогаток.
– А-а-а!!!
– Третий и четвертый ряд – прикладывай, целься в живот! Бьем одновременно!
Ратники четвертой шеренги также продвинулись вперед, вытянув стволы мушкетов вперед в просветах между стоящих впереди товарищей. Когда-то Пётр Бурмистров видел игру двух купцов в индусский шартранж, иначе – шахматы, и вот теперь построение стрельцов вдруг напомнило ему об этой игре.
– Пали-и-и!!!
Грохнул сразу сдвоенный залп пищалей, а следом закричал Еремей:
– Дети боярские, готовьтесь! По моему приказу…
Невольно сморщившись от удушливой вони сгоревшего пороха, Пётр старательно утопил приклад карабина в плечо, пытаясь разглядеть в клубах густого дыма хоть что-то да надеясь в душе, что казаки все-таки повернут назад. Но тут же сквозь дымную завесу послышался отчаянный и довольно близкий клич:
– Бий москалий!
– Бий!!!
– А-а-а!!!
Дым чуть рассеялся, и Пётр наконец-то разглядел черкасов, вцепившихся руками в рогатки, или же пытающихся уколоть косой через них, отгоняя от преграды стрельцов с чуть более короткими бердышами. Во рту моментально пересохло, Бурмистров невольно зацепился взглядом за узор на кушаке казака, пытавшегося достать косой Ворону. И еще прежде, чем закричал Еремей, Пётр уверенно нажал на спуск.
– Пали-и-и!!!
С отставанием всего в пару ударов сердца грохнул единый залп детей боярских и донцов князя Ромодановского. По ушам ударил ближний, отчаянный вой увечных черкасов, а к вони сгоревшего пороха добавился тяжелый запах человеческой крови. Но Пётр без всяких колебаний отложил карабин в сторону, выхватив из-за пояса свой пока что единственный пистоль.