— Мордов? Что случилось? Ты нарушаешь график встреч.

Я прошел к столу, положил на него удостоверение Нечаева (вернее, его подробное описание, которое я составил ночью).

— Ко мне вчера приходил полковник Нечаев из Пятого управления КГБ. Предлагал «сотрудничество». Угрожал доставить неудобства моей девушке.

Шелепин поднял голову. Его глаза сузились.

— Нечаев… Человек Андропова. Он всегда был слишком инициативным.

— Александр Николаевич, давайте отбросим дипломатию. Андропов начал игру против вас. Он видит, что вы забираете реальную власть, и он боится. Мой Центр для него — кость в горле. Он будет бить по мне, чтобы ослабить вас.

Я оперся руками о стол.

— Я предлагаю контратаку. Вы знаете, что КГБ сейчас активно курирует так называемые «цеховые» потоки в Закавказье и Средней Азии? Не для того, чтобы их закрыть, а для того, чтобы иметь свой неучтенный бюджет на «оперативные нужды». Штерн был мелкой рыбешкой. Настоящие акулы сидят в Ташкенте и Тбилиси. И они платят дань Пятому управлению.

Шелепин замер. Это была опасная информация. Информация, которая могла вновь колыхнуть Политбюро.

— У тебя есть доказательства? — тихо спросил он.

— Будут. Через неделю. Но мне нужен доступ к архивам валютного управления Минфина и списки сотрудников КГБ, выезжавших в командировки в эти регионы за последние два года.

Шелепин долго смотрел на меня. Потом медленно кивнул.

— Ты играешь с огнем, Гена. Андропов — это не Щёлоков. Он не будет топать ногами и кричать. Он просто сотрет тебя в порошок.

— Пусть попробует, — я хищно улыбнулся. — У меня есть преимущество. Я знаю, как закончится эта история, если мы их не остановим.

Я вышел из кабинета, чувствуя, как адреналин снова наполняет вены.

Август семьдесят первого. Жара не спадала. Но в моем календаре уже была отмечена дата следующего боя. Операция «Огранка» переходила в стадию «Ликвидация». Мы собирались перерезать финансовую пуповину КГБ.

Я шел по коридорам Старой площади, и сотрудники в серых костюмах инстинктивно уступали мне дорогу. Они чувствовали исходящую от меня силу. Силу человека, который не боится будущего, потому что он сам его создает.

За окном звенело лето. Где-то в Универмаге Светочка взвешивала рыбу, не подозревая, что ее Гена только что объявил войну самой могущественной спецслужбе мира.

Но я знал главное. У меня была моя Гвардия. У меня был опыт двух жизней. И у меня была правда, которая в этом времени стоила дороже любого золота.

Погнали, пацаны. Работаем.

Август перевалил за середину, но жара в Москве даже не думала сдаваться. Город плавился, выдыхая из подвалов запах сырости и пыли. Но в нашем Центре на Каширке было прохладно — Витька Шуруп всё-таки довел до ума систему «климат-контроля», приспособив мощные промышленные вентиляторы и систему орошения на крыше.