— Понял, командир. Когда вылет?
— Послезавтра. Бери Михана и Шурупа. Нам понадобятся и кулаки, и мозги Витьки для вскрытия местных сейфов. И… — я замолчал на секунду. — Скажи Свете, что я уезжаю в командировку по линии райкома. На Урал. Чтобы она даже не думала про юг.
Ташкент встретил нас ослепительным, сухим жаром, от которого перехватывало дыхание. Воздух был густым, как сироп, и пах пылью, пряностями и раскаленным камнем.
Благодаря мандату «Особого инструктора ЦК», нам выделили номер в лучшей гостинице города — «Узбекистан». Массивное здание-решетка, символ советского модернизма.
Мы сидели в номере, задернув плотные шторы. Кондиционер «Бакы» натужно гудел, пытаясь охладить комнату.
— Ну и пекло, — Шуруп обмахивался газетой. — Ген, как мы этого Икрамова искать будем? Ташкент — город огромный, тут в каждом дворе по три Икрамова.
— Икрамов не живет в обычном дворе, Витя, — я разложил на столе карту города. — У него особняк в элитном районе, за высоким забором. Охрана — местная милиция и свои нукеры. Но завтра у него большой праздник. Свадьба младшей дочери. Полтысячи гостей, горы плова, реки вина. Идеальный момент, чтобы зайти незамеченными.
— Мы что, на свадьбу пойдем? — оживился Кабан. — Плов — это я люблю.
— Мы пойдем в его рабочий кабинет, пока все будут жрать плов под музыку, — отрезал я. — Икрамов параноик. Он не хранит документы на работе. Всё самое ценное — в домашнем сейфе. Списки московских кураторов, номера счетов, расписки. Всё там.
План был дерзким. Мы использовали суматоху праздника. Кабан и Михан, переодетые в официантов (спасибо Вахтангу Шавловичу за уроки маскировки), заходят через кухню. Шуруп обеспечивает связь. Я захожу со стороны сада.
Ночь в Ташкенте была черной и душной. Свадьба гремела на всю округу. Звуки карнаев и сурнаев разрывали тишину, гости танцевали, в огромных казанах дымился плов.
Я скользнул через забор, прикрываясь тенью виноградных лоз. Мое тело работало на автомате. Годы тренировок в 2026-м сделали меня невидимым.
Кабинет Икрамова находился на втором этаже. Я поднялся по решетке балкона, бесшумно вскрыл замок.
Внутри было прохладно. Пахло дорогим табаком и старой бумагой. Сейф обнаружился за портретом какого-то восточного классика.
«Зенит-Е» в руках Шурупа (который страховал меня у окна) тихо щелкнул.
— Давай, Витя, работай, — шепнул я.
Мы вскрыли сейф за пять минут. Внутри лежала кожаная папка. Я открыл ее и почувствовал, как по спине пробежал холодок.
Там были не просто цифры. Там были фотографии. Нечаев, Морозов, высокопоставленные чиновники из ЦК… Все они были запечатлены в неформальной обстановке с лидерами южного криминала. И главное — там был график поставок «неучтенки» на следующий год.