— Мне нужна Москва. Мне нужна безопасная логистика для моего хлопка, золота и товара. И мне нужна пехота, которая будет эту логистику защищать. Твои парни — отличные бойцы, а ты — умный командир.

Она щелкнула пальцами. Один из амбалов у двери подошел, достал из-под стола небольшой кожаный дипломат и поставил его передо мной. Щелкнули замки. Крышка откинулась.

Дипломат был доверху, плотно набит пачками новеньких сторублевых купюр. Сумма там лежала астрономическая. За такие деньги можно было купить половину района вместе с милицией.

— Здесь пятьдесят тысяч рублей. Это просто аванс, Гена. Подъемные для твоей Гвардии, — ее голос стал еще ниже, превратившись в интимный шепот. — Работай на меня. Твой район станет моей цитаделью. Я одену твоих парней в лучшее. Ты забудешь про свои грязные подвалы. У тебя будет всё. Машины, власть.

Она протянула свою руку с бриллиантовыми кольцами и мягко, многообещающе накрыла мою ладонь, лежащую на столе. Ее кожа была обжигающе горячей.

— У тебя буду я, Гена. А я умею быть очень щедрой к тем, кто служит мне верой и правдой. Мы можем стать королями этого города. Вместе. Зачем тебе эти нищие комсомольские идеалы и какая-то глупая продавщица рыбы? Будь мужчиной. Бери то, что я тебе даю.

В кабинке повисла плотная, звенящая тишина. Слышно было только мое спокойное дыхание и тихое шуршание магнитофонной ленты, играющей в зале ресторана.

Она ждала. Ждала, что у меня пересохнет во рту. Что я поплыву от вида этих бешеных денег и ее роскошного тела. В 1971 году любой парень на моем месте уже давно бы потерял сознание от счастья или подписал контракт с дьяволом, не читая условия.

Но я не любой парень. Я уже побывал там, в чеченской грязи, где мои бойцы умирали за Родину, а не за доллары. Я побывал там, где предательство оплачивалось кровью.

Я медленно, очень аккуратно, двумя пальцами снял ее горячую ладонь со своей руки. Взял свой бокал с коньяком. Покрутил его в руках, наслаждаясь янтарными бликами.

А затем с тихим стуком поставил его обратно на стол, так и не пригубив.

— Лейла, — мой голос был тихим. Как у патологоанатома, диктующего диагноз. — У вас прекрасный коньяк. И вы, безусловно, очень красивая женщина. Но у вас есть один фундаментальный недостаток. Вы плохо провели разведку.

Я откинулся на спинку стула.

— Вы думаете, что перед вами голодный щенок, которому можно кинуть кость в виде пачки денег и поманить сиськами. Но я не работаю по найму. Я не шестерка, которая меняет хозяев в зависимости от суммы в дипломате. Я — солдат. А Каширка — это моя земля. Мой дом. Моя крепость. И она не продается ни за какие коврижки.