— Пошли! Время!

Мы рванули через просеку. Никаких перебежек, никаких пригибаний — только быстрый, стелющийся, бесшумный шаг.

Подошли к забору. Я сложил руки в «замок», подставляя колено. Баринов, несмотря на возраст и скрип суставов, легко, как тренированный кот, взлетел по моей спине, ухватился за край забора в том месте, где не было колючей проволоки (эту слепую зону мы вычислили по агентурным схемам), и перемахнул на ту сторону без единого звука.

Следом я перебросил Витьку. Тот неуклюже плюхнулся на газон по ту сторону, тихо охнув. Подпрыгнул сам, цепляясь за влажный верхний край металла. Подтянулся силой одних только рук, перекинул тело и мягко, пружиня коленями, приземлился на раскисший, ухоженный газон.

Территория дачи была огромной, ухоженной до тошноты. Голубые ели, расчищенные от снега дорожки, резные беседки. Особняк сиял темными окнами — генерала Журавлёва не было дома, он находился на закрытом спецмероприятии в МВД, которое должно было закончиться под утро. Охрана оставалась только на внешнем периметре и в дежурке на первом этаже.

Мы короткими, стремительными перебежками, прячась в тенях хвойных деревьев, добрались до террасы.

— Второй этаж. Кабинет с балконом. Справа, — одними губами произнес Баринов, сверяясь с планом в своей феноменальной памяти.

Я кивнул. Подпрыгнул, ухватился за кованую решетку водосточной трубы. Металл обжег голые пальцы ледяным холодом. Я полез наверх, упираясь носками ботинок в шершавую кирпичную кладку, чувствуя, как напрягаются мышцы спины. Тело работало идеально, мышечная память спецназовца вела меня безошибочно. Достигнув балкона, я бесшумно перемахнул через мраморные перила. Сбросил вниз тонкий, прочный капроновый фал.

Через минуту Шуруп, тяжело пыхтя, и старый чекист были рядом со мной на балконе.

Балконная дверь была заперта на сложный финский врезной замок. Но для Шурупа, который тренировался вскрывать сейфы в полевых условиях, это были семечки. Пара движений отмычкой-натяжком, тихий металлический щелчок, и дверь плавно, без единого скрипа подалась внутрь.

Мы скользнули в кабинет генерала.

Здесь было тепло. Пахло дорогой мебельной полиролью, хорошими кубинскими сигарами и заморской кожей. В темноте угадывались массивные шкафы красного дерева, заставленные книгами, и огромный письменный стол.

— Стоять! — я резко выбросил руку, перекрывая путь Шурупу, который уже собирался сделать неосторожный шаг к столу.

— Охранная система — прошептал Баринов, замирая у дверного косяка. — Инфракрасная сетка. Последнее слово советской охранной техники. Заденешь луч — сирена взвоет так, что в Москве услышат, и двери автоматически заблокируются.