Глава 11. Время собирать камни
Лайон Первое, что я сделал, когда проснулся, это отправился на первый этаж и подошел к своему столу. — Проклятье, — процедил сквозь зубы, увидев лежащий на полу нож для бумаги. Значит, это все же был не сон и не игра моего воспаленного воображения. Это была реальность. Реальность, где я повел себя как зверь. Сорвался на Мэйлин потому, что не мог совладать с собой и со своими эмоциями… Напугал ее, чтобы окончательно прогнать. Подняв с пола нож, я занес его обратно в ее кабинет. Может оно и к лучшему? Ей здесь не место. Совсем. Но, признаться, я был удивлен тем, как быстро она поняла, что Магнус Вальберти — никакой не иллюзионист. Я понял это уже на втором фокусе. А когда он начал подергивать головой — лишь убедился в этом. Это был чернокнижник, которому постоянно мешал его хозяин, не вовремя отдавая приказы, которые маг почему-то не спешил исполнять. Но больше всего меня поразил порыв Мэйлин, когда она оказалась в первом ряду, а потом на сцене… На миг мне показалось, что она готова разоблачить Магнуса прямо при зрителях, но передумала в последний момент. Сдержалась. Это заставило меня посмотреть на нее по-другому и начать теряться в догадках… Она настолько отважна или все же безумна? Единственный фокус, который Вальберти действительно показал, это был фокус с пистолетами… Две пули я заметил у него уже тогда, когда поднялся на сцену и во рту они оказались раньше, чем выстрелила Мэйлин своей хлопушкой, которую все приняли за настоящее оружие. А ее испуганные глаза? Неужели она не поняла, что это все обман? Иллюзия? — Мэйлин, Мэйлин, Мэйлин… — протянул, разглядывая на столе ее вещи. Девица, которая испугавшись колдуна плачет так, словно это самая великая боль в мире. Да что она знает о боли? Держать на руках свою маленькую мертвую дочь — вот истинная боль. Видеть, как тускнеют с каждой секундой глаза любимой женщины, как из них уходит жизнь… И в этот момент медленно умирать вместе с ними. От бессилия. От ненависти к себе. И от боли воспоминаний. — Вот что значит боль, М.Брукс! — почувствовав неудержимый приступ ярости, я смахнул одним движением все вещи с ее рабочего стола. — Актриса, играющая скорбь мученицы! Именно это вчера так вывело меня из себя… То, как она искала во мне утешения, потому что внутри меня что-то перевернулось, когда я прижимал ее стройную фигурку к своей груди… Что-то давно позабытое… И это испугало меня. Испугало и разозлило. Поэтому я вчера повел себя как зверь… Хотел доказать себе, что это не больше, чем простое желание! Хотел проучить