наступила не туда, один раз едва не поскользнулась на влажном корне. Аран каждый раз останавливался. Не раздражённо. Терпеливо. Но в этом терпении было столько молчаливого превосходства, что Марине хотелось сказать: «Я вообще-то вчера с орбиты упала, дай привыкнуть». Она даже сказала. По-русски. Он не понял, но, кажется, услышал интонацию и снова чуть дрогнул уголком рта.— Он смеётся надо мной, — мысленно сказала она.— Да, — ответил Шурка.— Мог бы соврать.— Вы плохо реагируете на ложь.— А на правду, где надо мной смеются, хорошо?— Умеренно плохо.— Шурка, ты морально бесполезен.— Неверно. Я поддерживаю вашу злость, а она повышает устойчивость.— Сейчас я повышу тебе виртуальную травму.Через несколько минут лес раскрылся.Не полностью — просто деревья расступились вокруг старой площадки.Марина остановилась.Перед ней были руины.Не те маленькие плиты у воды, которые они видели вчера. Настоящие руины. Заросшие, утонувшие в мхе и корнях, почти поглощённые лесом, но всё ещё читаемые. Полукруглая площадка из тёмного камня. Обломки стен, уходящие в землю. Вертикальные плиты с теми самыми угловатыми знаками. На одной — круг, пересечённый тремя линиями. На другой — рисунок, похожий на ладонь, но не такую, как знак Первой Экспедиции; эта ладонь была вытянута вниз, к корням.В центре площадки стоял столб.Нет, не столб.Остаток устройства.Металлический сердечник, обросший древесиной. Будто дерево выросло вокруг древней машины, обняло её, раскололо и оставило часть внутри себя. По металлу ещё шли тонкие линии, но они давно погасли. На поверхности виднелись следы резки, ударов, ремонта. Рядом лежали каменные чаши, заполненные водой и листьями.Марина медленно подошла ближе, но Аран поднял руку.Стоп.Она остановилась.— Священное место? — прошептала она.Шурка ответил:— Не могу подтвердить. Но расположение объектов указывает на ритуальное или общественное значение.Аран обошёл площадку по краю и указал на землю у её ног.Там лежала линия из мелких белых камней.Граница.Он показал: не переступать.Марина кивнула.— Поняла.Он посмотрел на неё, потом вдруг сделал жест к её ножу.Она напряглась.— Что?Он медленно вынул свой нож из-за пояса. Показал. Потом положил на камень у границы. Отступил.Жест был понятен.Оружие оставить.Марина сжала рукоять своего ножа.Нет.Всё внутри сказало нет.На чужой планете, в лесу, с человеком, которого знаешь сутки, без языка, без своих рядом — оставить нож? Да ещё сейчас? Сергей бы ей ремнём по мозгам дал за такую доверчивость, даже если она уже взрослая и вообще