что ответ был слишком очевиден.После обеда они снова запустили сканирование вокруг лагеря, но уже без дронов. Дронов осталось мало, и терять их под стрелами не хотелось. Талия пыталась поднять дальность сканера, Лисандр составлял карту политических возможностей, как он это называл. Марина назвала это «список, кто может нас предать первым», и ему пришлось признать, что её формулировка короче.Рейн ушёл осмотреть следы у края просеки и вернулся с мрачным лицом.— Нас обходили ночью не меньше пяти человек.Марина выпрямилась.— Местные?— Да. Следы лёгкие, почти скрытые. Но после подсказок Арана я начал видеть, где они проходят.— И?— Они могли войти в лагерь в любое время.Талия закрыла глаза.— Прекрасно.Лисандр тихо сказал:— И вошли. Оставили плоды.— Значит, показали второй раз, — сказала Марина. — Мы можем войти. Но пока не убиваем.Рейн кивнул.— Да.— Тогда завтра в Эйран идти придётся.— Придётся, — согласился он.Талия посмотрела на них обоих.— Вы так говорите, будто это прогулка.— Нет, — сказала Марина. — Это как идти в сельсовет после того, как весь посёлок уже обсудил твою личную жизнь. Неприятно, опасно, но если не пойдёшь — решат за тебя.Лисандр задумчиво произнёс:— Ваши сельские институты звучат пугающе.— Они и были тренировкой к космической политике. Просто без красивых костюмов.Ближе к вечеру лес снова начал менять цвет.Марина поймала себя на том, что уже ждёт щелчков. Не боится меньше — нет. Но страх стал структурированным. Вчера это был ужас перед неизвестным. Сегодня неизвестное получило имя: Аран. Саат. Эйран. Кхар. Ша-рен.Имена не делают опасность безопасной.Но делают её видимой.А видимое можно обсуждать.Когда первый щелчок прозвучал с северо-востока, никто не вскочил. Все замерли, да. Но не паниковали.Марина стояла у центрального камня. Подняла руку, показывая своим не двигаться.Из леса вышла женщина с дротиком — та, что утром была с Араном.Одна.Она остановилась у внешнего края периметра и посмотрела на новую систему нитей. Потом на Марину.И вдруг, совершенно неожиданно, коротко усмехнулась.Марина почувствовала, как уши нагрелись.— Она опять смеётся над периметром?Шурка ответил:— Вероятно.— Да чтоб их всех.Женщина подняла руку и медленно, демонстративно, не касаясь ни одной нити, прошла между всеми ловушками так легко, будто периметра не было. Остановилась у границы внутреннего круга, положила на землю ещё одну костяную пластину и маленький свёрток. Потом указала на Марину.— Марина.Произнесла почти без акцента.Потом на себя.— Нара.Марина коснулась груди.—