в канал.На её лице была кровь — чужая или своя, непонятно. Губа разбита. В руке копьё. Она быстро сказала Арану несколько фраз.Шурка переводил по кускам уже лучше:— Ещё кхары отступили. Два убиты на внешнем круге. Один ушёл к руинам. Есть раненые.— Сколько раненых? — спросила Марина вслух, но Нара не поняла.Она всё равно поднялась.Рейн попытался удержать.— Вам надо сидеть.— А людям надо не истечь кровью.— Вы сами едва стоите.— Значит, буду лечить сидя.Он посмотрел на неё с таким выражением, что другой человек, может, и испугался бы.Марина только подняла бровь.— Спорить будем потом.— Вы всегда так говорите.— Потому что вы всегда спорите не вовремя.Аран внезапно сказал что-то Рейну.Коротко.Резко.Рейн посмотрел на него.— Что он сказал?Шурка чуть помедлил.— Предположительно: «Она идёт. Ты держишь».Марина моргнула.— Что?Аран повторил жестом: указал на Марину, потом на Рейна, потом сделал движение, будто поддерживает под локоть.Рейн посмотрел на Арана.Потом на Марину.И впервые между ними — между станционным командором и лесным воином — произошло что-то вроде молчаливого согласия.Марина чуть не рассмеялась.— Прекрасно. Мужчины разных цивилизаций договорились держать женщину, которая их не просила.Рейн сухо сказал:— Попросите.— Не дождётесь.Но когда она сделала шаг и нога предательски дрогнула, Рейн молча подставил руку.Марина посмотрела на неё.Потом на него.Потом всё-таки оперлась.— Ни слова.— Я молчу.— Слишком громко молчите.Аран шёл с другой стороны.Не касался.Но был рядом.И это тоже почему-то чувствовалось.Когда они вышли из канала обратно на центральные мосты Эйрана, Марина увидела последствия.Красные огни всё ещё горели, но часть уже погасла. Несколько мостов обрушились. Один дом на нижнем уровне был раздавлен наполовину — кхар, видимо, ударил по опоре. Люди работали быстро: вытаскивали раненых, тушили небольшие очаги огня, перетаскивали детей глубже в дерево, убирали оружие, проверяли тросы.Запах был тяжёлым.Дым.Кровь.Смола.Влажное дерево.Горькие травы, которые уже жгли в чашах — возможно, для обеззараживания или чтобы заглушить запах крови.Раненых было много.Не десятки, но достаточно, чтобы Марина забыла про собственную боль.У одной женщины была разодрана рука. У подростка — перелом предплечья. Старик с белыми шрамами на лице сидел у стены, зажимая бок, и всё равно пытался отдавать команды. Двое детей плакали над телом мужчины, которого уже накрыли тёмной тканью.Марина остановилась.Вот это всегда было хуже всего.После боя.Когда героизм закончился, а остались