установить политический канал.— Конечно. У человека трагедия: кругом новая цивилизация, а он ещё не успел предложить им взаимовыгодное соглашение с мелким шрифтом.— Он полезен.— Я знаю. Именно поэтому пока не прошу Арана повесить его вниз головой с моста.— Уточнение: Аран, вероятно, согласился бы.Марина впервые за утро тихо фыркнула.— Вот видишь, у нас с ним уже взаимопонимание.Шурка помолчал.— Ваше отношение к Арану вызывает сложную реакцию у Рейна.— Шурка.— Да?— Я устала. Не лезь в личное, пока я не выпила хотя бы что-нибудь, похожее на чай.— Здесь нет чая.— Вот именно. Трагедия цивилизационного масштаба.На слове «Рейн» она всё равно посмотрела в сторону.Командор стоял у края площадки вместе с Араном.И если бы не общая усталость, кровь, дым и разрушенные мосты, сцена была бы почти смешной: два мужчины из разных миров, одинаково упрямые, одинаково опасные, одинаково привыкшие брать ответственность на себя. Рейн — в тёмной повреждённой форме, с перевязанным боком, с лицом, на котором усталость не отменяла контроля. Аран — в кожаных обмотках, с распущенными после боя волосами, с тёмной кровью кхара на плече, с копьём у бедра. Они почти не понимали слов друг друга, но обсуждали оборону Эйрана так, будто всю жизнь служили в одном отряде и просто сейчас разошлись по терминологии.Аран показывал на верхние мосты, на линии света, потом на лес. Рейн отвечал жестами: сектор, отступление, ловушки, узкие проходы. Иногда они оба одновременно хмурились в одну сторону, и Марина ловила себя на мысли, что если эти двое научатся нормально разговаривать, всем врагам станет очень плохо.А ей — сложнее.Потому что теперь Рейн уже не был просто холодной станционной стеной. Аран — не просто лесной проводник. Оба стали слишком живыми. Слишком близкими к её кругу опасности.И это раздражало.Потому что сердце, как выяснилось, вообще не уважало стратегическую обстановку.Старшая подошла к Марине неожиданно бесшумно. За ней — Нара, всё ещё настороженная, но уже без вчерашней откровенной враждебности. У Нары под глазом темнел синяк, на предплечье свежая повязка, волосы были заплетены в тугую косу и перевязаны красной нитью. От неё пахло дымом, потом, травяной мазью и мокрой кожей.Старшая коснулась своей груди.— Ильма.Марина кивнула, повторила осторожно:— Ильма.Женщина одобрила коротким движением подбородка. Потом показала на кольцо в руках Марины.— Саэр.— Да уж, — пробормотала Марина. — Вот это я влипла.Ильма, конечно, не поняла слов, но интонацию услышала. В уголках её глаз на секунду