появились тонкие складки — не улыбка, но что-то похожее на сухое понимание.Она указала на Марину, потом на внутреннее помещение дерева.Жест был однозначный.Идти.Марина поднялась, поморщившись от боли в спине. Рейн сразу повернул голову. Просто почувствовал движение — или всё время следил краем глаза, кто его знает.— Куда? — спросил он.— Кажется, на очередное посвящение в неприятности.Он подошёл ближе.— Я с вами.Ильма посмотрела на него, потом сказала что-то короткое. Нара перевела жестом: нет. Только Марина.Рейн стал совсем каменным.— Нет.Марина закрыла глаза на секунду.— Только не начинайте.— Начну.— Рейн…— Вы едва держитесь на ногах. Вас уже подключали к неизвестной сети, вы получили нейроудар от кхара, после чего вас назначили кем-то, чего мы не понимаем. Вы никуда не идёте одна.И вот тут у неё внутри что-то сорвалось.Не сильно. Не красиво.Просто оборвалась последняя нитка терпения.Марина шагнула к нему почти вплотную и подняла голову.— А вы не мой надзиратель.Рейн замолчал.Площадка вокруг будто сразу стала тише.Даже Шурка не влез.Марина сама услышала, как жёстко это прозвучало, но отступать уже не могла.— Я знаю, что вы боитесь, — сказала она ниже, но не мягче. — Думаете, я не вижу? Вижу. Как вы считаете каждый мой шаг. Как хватаетесь за оружие раньше, чем я успеваю вдохнуть. Как смотрите на Арана, когда он стоит рядом. Как злитесь, когда я принимаю решение сама.Его лицо изменилось.На долю секунды.Но она уже слишком хорошо его читала.— Это не ревность, — сказал он глухо.— А я не сказала это слово.Теперь замолчал уже он.Талия где-то за спиной очень тихо выдохнула. Лисандр, конечно, наверняка слушал каждым нервом, но благоразумно делал вид, что занят политикой.Марина продолжила, и голос её вдруг стал тише:— Я не Элиана, которую можно закрыть в белом секторе ради безопасности. И не ключ, который нужно охранять от царапин. Я боюсь. Да. Я устала. Да. Я иногда делаю глупости. Но если вы будете решать за меня, я начну сражаться уже с вами. А у нас, как видите, и без этого зверинец богатый.Рейн смотрел на неё так, будто она ударила не словами — рукой.Потом очень медленно вдохнул.— Я не хочу вас контролировать.— Хотите.— Нет.— Рейн.Она впервые произнесла его имя так тихо, что оно прозвучало почти прикосновением.Он отвёл взгляд.И вот это было ответом.Не потому что он слабый.Потому что правда иногда бьёт больнее кхара.— Я не хочу потерять вас, — сказал он наконец.И всё.Никаких красивых фраз.Никаких объяснений.Просто одна фраза, сказанная человеком, которому проще