грязного, утомительного строительства.И вот это Марине нравилось куда больше легенд.Эйран учил станционных людей лесу. Станционные учили Эйран безопасно использовать то, что осталось от корабля. Талия создала первые простые дублирующие схемы без энергии: костяные таблички, тканевые метки, узлы, запаховые мешочки. Марина настояла, чтобы каждый новый навык проходили руками: вода, огонь, дым, пища, первая помощь, ночная сигнализация, хранение мяса, сушение обуви, простые укрытия от дождя.— Техника ломается, — повторяла она уже всем. — Голова остаётся. Если голова тоже сломалась — зовите Шурку, он будет нудеть, пока вы не оживёте от злости.— Я не предназначен для реанимации раздражением, — сообщил Шурка.— Уже предназначен. Поздравляю с повышением.Рейн теперь часто стоял рядом во время занятий. Не вмешивался без нужды, но иногда добавлял военную точность: порядок караулов, сигналы отхода, распределение людей по парам, защита детей во время тревоги. Аран дополнял его лесной логикой. И, к удивлению всех, между ними постепенно возникло странное уважение.Они всё ещё смотрели друг на друга как два хищника у одного водопоя.Но уже не пытались мериться клыками при каждом случае.Марина однажды сказала им обоим:— Если вы начнёте дружить, я испугаюсь сильнее, чем от Морра.Рейн ответил:— Не планирую.Аран, поняв по переводу, сказал:— Он слишком каменный.Рейн посмотрел на него.— А он слишком лесной.Шурка перевёл Марине.Она смеялась минуту.Потом кашляла.Потом всё равно смеялась.Вечером четвёртого дня после Саат Марина и Рейн наконец остались одни.Почти.Если не считать Шурку, который технически всегда был лишним свидетелем.Именно поэтому Марина, входя в маленькую комнату в центральном дереве, сказала:— Шурка, ты сегодня в угол.— У меня нет угла.— Тогда в самый дальний моральный угол.— Уточнение: вы планируете интимное взаимодействие?Марина закрыла лицо рукой.Рейн за её спиной тихо выдохнул. Кажется, сдерживал смех.— Шурка.— Да?— Если ты сейчас не замолчишь, я попрошу Талию создать тебе отдельный звуковой выход и утоплю его в ручье.— Принято. Переход в режим минимального вмешательства.— И без статистики сердцебиения.— Сложно.— Шурка!— Молчу.Комната была тёплой.Стены из живого дерева мягко светились янтарными прожилками. На низком столике стояла чаша с водой и две лепёшки. На полке — связки сухих трав, от которых пахло лавандой, дымом и чем-то горько-сладким. За круглым окном шумел ночной Эйран: вода в каналах, далёкие голоса, треск костров, шелест листьев.Рейн вошёл за ней и закрыл