спокойна. Ильма не даст себя обмануть. А Лисандр, кажется, впервые в жизни нашёл собеседницу, перед которой его улыбка работала только на половину.Аран подошёл к Марине, когда костры уже горели ниже.Рейн в это время говорил с группой станционных охранников, объясняя новые правила: никакого оружия без согласия Эйрана, никаких сканеров в священных местах, никаких попыток «собрать образцы» без разрешения.Марина сидела на краю платформы, свесив ноги, и смотрела на огни внизу.Аран сел рядом.Некоторое время они молчали.Потом он сказал:— Марина теперь Эйран.Она посмотрела на него.— И станция.Он кивнул.— И лес.Она улыбнулась.— И магазин, если честно.Он не понял.Шурка перевёл приблизительно как “место обмена едой и скандалами”.Аран после паузы сказал:— Страшное место.Марина рассмеялась.— Очень.Он смотрел на неё в свете костров. Спокойно. Тепло. Уже без прежней боли.— Рейн — хороший.Марина подняла бровь.— Это вы сейчас благословляете?Аран понял не всё, но по тону догадался.Улыбнулся.— Каменный. Но хороший.— Я передам. Он будет тронут и обижен одновременно.Аран коснулся своей груди.— Ша-рен.Марина кивнула.— Ша-рен.Он поднялся первым.И ушёл к своим охотникам.Без драмы.Без незакрытых ран.Просто оставив между ними ту связь, которая не обязана становиться любовью, чтобы быть важной.Рейн подошёл через минуту.— Он что-то сказал?— Что вы каменный, но хороший.Рейн помолчал.— Лесной, но наблюдательный.Марина прыснула.— Вы невозможные.Он сел рядом, обнял её за плечи.— Устали?— Очень.— Спать?— Через пять минут.— Вы всегда говорите “пять минут”.— И всегда вру.— Знаю.Она положила голову ему на плечо.Внизу смеялись люди. Пахло дымом, мясом, тёплой древесиной, дождём и жизнью. Где-то в лесу кричала ночная птица. Не кхар. Просто птица. Золотые линии Эйрана мягко пульсировали в стволах, уже не как часть великой власти, а как свет в доме.Шурка вдруг сказал:— Марина.— Что?— Я сохранил фрагмент голоса Элианы.Она замерла.Рейн почувствовал и крепче обнял.— Что там?— Не приказ. Не запись Кассандры. Личное.Марина закрыла глаза.— Покажи.Не видение.Просто ощущение.Тихий голос девочки, которой слишком долго не давали быть собой.«Пусть она живёт».Марина сидела неподвижно.Слёзы потекли сами.Без рыданий.Просто горячие, тихие.Рейн повернул её к себе, молча вытер большим пальцем щеку.— Она… — Марина не сразу нашла голос. — Она хотела, чтобы я жила.Шурка добавил тихо:— Да.Марина долго смотрела на огни Эйрана.Потом прошептала:— Тогда будем.Рейн поцеловал её в висок.— Будем.Позже, когда костры догорели,