естественной причины — два процента.Марина мысленно выругалась.Значит, хвосты чистят быстро.Очень быстро.В деревне, если кто-то спешно убирал свидетеля, это называлось «Петрович опять спрятал бутылку от жены». Здесь масштабы были другие, но логика та же: если улика мешает — улику в расход.Кассандра молчала всего секунду. Но этой секунды хватило.— Прискорбно, — сказала она затем.Марина мысленно скривилась.Прискорбно.Слово-то какое чистенькое. Человека убрали, а она произносит так, будто пирожное к чаю не подали.— Прискорбно будет, когда я найду того, кто отдал приказ, — сказал Рейн.— Вы превышаете полномочия.— Сектор был атакован. Наследница чуть не погибла. Даррен Локс в реанимационном блоке. Колт мёртв. Половина внутренних камер повреждена. В энергетическом кольце вторичный сбой. Станция теряет стабильность. Если мои полномочия недостаточны, оформите жалобу. Желательно после того, как мы перестанем падать.Падать?Марина всё-таки открыла глаза.Сначала мир был размыт. Светлый потолок, не потолок даже, а купол с мягкими золотистыми прожилками. Над ней висела тонкая полупрозрачная ткань, похожая на дымку; по ней двигались крошечные искры, как светлячки в тумане. На мгновение Марина решила, что снова лежит в какой-то медицинской капсуле, но потом зрение сфокусировалось.Комната была огромная.Не спальня — зал, притворяющийся спальней. Или спальня для людей, которые даже спать должны были с размахом, чтобы никто не усомнился в их родословной.Высокие стены цвета тёплого жемчуга изгибались плавно, без углов. В них были встроены вертикальные световые ниши, где мерцали растения: серебристые лианы, прозрачные листья, бледно-голубые цветы, похожие на маленькие звёзды. Пол тёмный, зеркальный, но не холодный на вид, а глубокий, как спокойная вода ночью. У дальней стены — огромное окно, за которым висел космос. Не полностью открытый, а прикрытый тонкой золотистой сеткой защитного поля; сквозь неё звёзды казались чуть расплывчатыми, будто их рассматривали через слёзы.Мебель была странная: низкие плавные кресла, столы без ножек, парящие в нескольких сантиметрах над полом, тонкие панели, похожие на картины, где медленно менялись абстрактные узоры. В углу стояла скульптура — человеческая фигура из матового металла, без лица, с раскрытыми ладонями. Красиво. Дорого. Непрактично.Марина сразу подумала: «Пыль с этого вытирать — проклянешь всё дворянство до седьмого колена».Она лежала на широкой кровати, окружённой полупрозрачной защитной завесой. Одеяло было тяжёлое, мягкое, тёмно-синее,