с пакетом?Марина едва не сказала «мой Шурка опять темнит», но вовремя прикусила язык.— Похоже на то.Талия наклонилась ближе, глаза у неё загорелись.— Можно посмотреть?— Что именно? Мою голову? Очередь уже расписана на неделю.— Интерфейс, — быстро сказала Талия. — Если пакет у вас, совет не сможет полностью заблокировать доступ. Старые данные не подчиняются домовым ограничениям. Они до-династические.Рейн сказал:— Значит, поэтому совет так спешит с медицинской изоляцией.— А Кассандра хочет уложить меня обратно в красивую коробочку, — закончила Марина. — Потому что в коробочке я меньше задаю вопросов.— И меньше открываете протоколы, которые лишают их контроля, — добавил Шурка.«Поздно. Я уже вошла во вкус».— Это тревожит.«Кого?»— Всех разумных участников ситуации.«Ну вот когда разумные появятся, я им посочувствую».За дверью раздались шаги.Не быстрые. Не бег.Размеренные.Властные.Рейн мгновенно выпрямился. Талия резко погасила часть схемы, оставив только медицинские показатели. Очень быстро. Очень ловко. Марина это оценила.Дверь раскрылась без стука.В комнату вошёл отец Элианы.Лорд Каэл Вейр.Марина узнала его не глазами — телом.Чужая память поднялась мгновенно, как волна перед бурей. Серебряные волосы, собранные у затылка. Высокий рост. Прямые плечи. Лицо красивое, холодное, аристократическое до тошноты: тонкий нос, резкие скулы, светлые глаза почти без тепла. На нём был длинный тёмный сюртук из плотной ткани с серебряной застёжкой у горла. Ни одной лишней детали. Ни одной складки. Человек-контроль.Рядом с ним вошла Кассандра.Конечно.Чёрное платье, гладкие волосы, лицо заботливой родственницы, под которым Марина уже видела стальную проволоку.Следом — ещё двое: пожилой мужчина с золотым знаком на груди и молодая женщина с планшетом-панелью в руках. Советники. Или свидетели. Или будущие оформители её красивого заключения.Каэл Вейр остановился у кровати.Не подошёл.Не спросил, как она.Просто посмотрел на неё так, как смотрят на повреждённый, но ценный механизм.Элиана внутри сжалась.Марина — нет.Она села ровнее, хотя голова тут же напомнила, что вертикальное положение — сомнительный выбор.— Отец, — сказала она.Слово вышло чужим.На языке оно было тяжёлым.Каэл слегка склонил голову.— Элиана.И всё.Ни «ты жива». Ни «я рад». Ни «как ты себя чувствуешь». Ничего.Марина вдруг поняла, что если бы Сергей вошёл и увидел её в таком состоянии, он бы сначала обругал всех вокруг, потом проверил пульс, потом сунул в руки горячий чай, потом уже спросил, кого убивать. А этот стоит как