когда уже поздно».— Эта Шурка была раздражающей.«Очень. Поэтому я её любила».Шурка замолчал.Марина вдруг почувствовала, как кольнуло сердце.Шурка-подруга. Настоящая. Живая. Где-то там, в недоступном прошлом, возможно, уже нашла её тело. Или ещё нет. Может быть, звонит, ругается, стучит в дверь. Сергей приедет в пятницу и…Нет.Не сейчас.Не в шахте.Не среди убийц.Она вдохнула влажный металлический воздух и пошла дальше.Внизу шахта вывела их в старый вентиляционный тоннель. Пришлось идти согнувшись. Вода хлюпала под ногами. Иногда сверху сыпалась пыль. В одном месте дорогу перегородила решётка, и Талия открывала её минут пять, ругаясь всё более изобретательно. Марина слушала с уважением. Словарный запас у техника был приличный, хотя местами требовал деревенской доработки.Рейн шёл первым.Даже раненый. Потому что «царапина» на его плече уже пропитала ткань тёмным пятном. Марина видела. Он делал вид, что нет. Мужики, что с них взять — хоть космические, хоть земные.— Командор, — сказала она тихо.— Что?— Если вы сейчас героически истечёте кровью в вентиляции, мне придётся тащить вас. А я сегодня уже таскала станцию морально. Не наглейте.— Рана неглубокая.— Все так говорят перед тем, как упасть лицом в грязь.Талия сзади сказала:— Она права. Дайте обработать на следующей остановке.Рейн помолчал.— Две минуты.— О, чудо, — пробормотала Марина. — Мужчина признал наличие крови. Запишите дату.Шурка сказал:— Запись ведётся.Они остановились в маленьком сервисном кармане. Талия быстро разрезала ткань у плеча Рейна, наложила тонкую повязку. Марина стояла рядом, держа фонарь. Рана действительно была не смертельная, но неприятная: ожог по касательной, кожа красная, край формы оплавлен.Рейн молчал.Даже не поморщился.Марина смотрела на него и неожиданно вспомнила Сергея. Тот тоже так молчал, когда однажды вернулся из леса с рассечённой рукой. Мать тогда плакала, Марина ругалась, а он сидел у стола и говорил: «Да не орите, царапина». Потом наложили восемь швов.— У меня брат такой же был, — сказала она тихо.Рейн повернул голову.— Был?Марина застыла.Был.Почему был?Для неё он был. Есть. Будет. Но здесь — девятьсот лет, другая жизнь, чужое тело. Слово вырвалось само, потому что где-то внутри она уже знала: её прошлого больше нет.— Далеко, — сказала она. — Очень далеко.Рейн не стал спрашивать дальше.За это она была ему благодарна.Когда они вышли из вентиляционного тоннеля, шум ударил сразу.Нижний жилой сектор был переполнен.Люди сидели на полу, у стен, на ящиках, на свернутых теплоизоляционных