место для ночёвки в лесу, пока она проклинала его до седьмого колена.— Потому что двести метров — это мало, если рванёт, и много, если мы забудем что-то важное. Нужно сначала вынести всё вон к тем камням, — она указала на выступ серых валунов у края просеки, метрах в ста от корабля. — Там выше, суше, спина прикрыта. Потом уже решим, уходить дальше или нет. И не вглубь леса сразу. Мы не знаем, что там живёт.Рейн молчал секунду.Потом кивнул.— Разумно.Лисандр посмотрел на неё с почти весёлым интересом.— У вас внезапно проявились навыки полевой оценки местности.— У меня внезапно проявилось желание не сдохнуть под первым кустом.— Очень практичная философия.— Пользуйтесь. Платно.Шурка добавил:— Вы выбрали наиболее рациональную точку временного сбора.— Спасибо. Передай это моему брату, если найдёшь способ отправлять сообщения в прошлую жизнь.— Невозможно.— Я знаю.На секунду стало больно.Сильно.Марина отвернулась и пошла к кораблю.Работа спасала.Всегда.Когда не знаешь, что делать с ужасом, бери ящик и тащи. Разбирай полки. Считай запасы. Мой пол. Руби ветки. Делай что-то руками, пока голова не перестанет выть.Они выгружали всё, что могло пригодиться.Аварийные пайки — плоские герметичные блоки с питательной пастой и сухими плитками. Вода — восемь мягких контейнеров по пять литров, плюс система конденсации, если Талия сможет её оживить. Медицинский комплект — небольшой, но плотный. Два фильтра воздуха, три универсальных фильтра воды, набор инструментов, световые маяки, термоодеяла, две компактные палаточные мембраны, которые, по словам Талии, разворачивались сами. Марина сразу не поверила. Всё, что «само», обычно ломается в самый нужный момент.Оружие нашлось тоже.Два импульсных пистолета, один длинный резак, три энергетических заряда и — к радости Марины — настоящий нож. Не кухонный, не охотничий, но нож. С широким тёмным лезвием и удобной рукоятью.Она взяла его в руку и впервые за весь день почувствовала, что в мире появился хоть какой-то порядок.— Я оставлю его себе.Рейн посмотрел.— Умеете?— Резать хлеб, верёвки, рыбу, ветки и чужие надежды. Людей — не пробовала, но день ещё молодой.— Нож не игрушка.Марина медленно повернула к нему голову.— Командор, я в четырнадцать лет ночевала одна в лесу со спичками и ножом, потому что мой брат считал это педагогикой. Если я говорю, что нож оставлю себе, значит, нож оставлю себе.Рейн некоторое время смотрел на неё.— Ваш брат был суров.— Мой брат был псих с благими намерениями.— Это многое объясняет.— Вы даже не представляете.Шурка