Глава 1
Глава 1
Эхо отчаянного визга ударило в белокаменные стены Успенского собора. Тысячная толпа оцепенела. Выборные мужики начали истово осенять себя крестом.
Законный наследник. В этих двух словах крылась верная погибель для любого Земского собора.
«Перемудрил», — пронеслась мысль.
Секундное замешательство сломил Богдан Бельский. Он мгновенно оценил выпавший шанс свалить меня и коршуном метнулся к полячке, заслоняя девку собственной грудью.
— Спасайте царицу! — истошно взревел боярин, потрясая кулаком. Лицо его перекосило от предвкушения власти. — Православные! Не дайте сгубить кровь государеву! Бей Старицких!
Площадь угрожающе качнулась. Выборные подались вперед. Стрельцы Волынского неуверенно переглянулись, и бердыши в их руках дрогнули. Стоявшие в оцеплении иноземные наемники нахмурились, явно не собираясь складывать головы в чужой сваре.
Еще мгновение — и начнется.
Рука сама рванула из-за пояса тяжелый пистоль, я вскинул ствол к раскаленному небу.
Грохнул выстрел.
Резкий пороховой хлопок разорвал напряжение. Сизое облако дыма окутало паперть. От невиданного святотатства — пальбы у самых врат — толпа поперхнулась криком.
Не давая людям опомниться, я шагнул на край крыльца и обрушил на площадь всю ярость, накопившуюся за эти дни.
— А ну стоять, псы смердящие! — рявкнул так, что на шее вздулись вены. — Выблядки! Вы чего удумали⁈
Опешивший Бельский отшатнулся от полячки, словно от прокаженной.
— Ты, Богдашка, пасть свою закрой! — пригвоздил взглядом старого интригана. — Песий сын! В бараний рог согну! Всю Думу на кол посажу, ежели хоть один посмеет смуту сеять!
Патриарх Иов побелел как полотно и судорожно вцепился в посох. Губы старца беззвучно зашевелились. Неслыханная дерзость и площадная брань в святом месте повергли духовенство в абсолютный ступор. Архиереи застыли каменными идолами.
Богдан Бельский застыл с перекошенным ртом, так и не решившись сделать следующий шаг.
Воспользовавшись моментом, я убрал дымящийся ствол за кушак. Шагнув к самому краю крыльца, заговорил, глянув на Елисея, который, поняв меня, тут же понесся к терему царицы.
— В разум войдите, православные. Покойный государь преставился в мае. Нынче макушка лета, июль двор палит. Пошел третий месяц.
Смерив взглядом замершую полячку, безжалостно припечатал:
— Где же плод? Отчего стан девичий узок, аки сухая тростинка?
Марина судорожно сглотнула. Тонкие пальцы намертво впились в черную ткань на животе. Уверенность девчонки дала заметную трещину, краска начала стремительно отливать от щек.
Не давая опомниться и перехватить инициативу, коротко кивнул тетке.