Выпрямившись струной, полячка шагнула к распятию.

— Клянусь! — выпалила она, с вызовом глядя мне прямо в глаза.

Припав губами к металлу, девчонка почти сорвалась на крик:

— Клянусь Пресвятой Девой, что не праздна! И крови нет!

Духовенство ахнуло. Архиереи за спиной Иова истово закрестились, торопливо отводя взгляды.

Уголки моих губ едва заметно дрогнули.

Сделав шаг навстречу торжествующей вдове, не позволил толпе опомниться.

— Раз клятва дается столь легко. — Голос зазвучал тише, но в наступившей тишине разносился безупречно. — Ответь перед землей православной на другой вопрос. А не ты ли с иезуитами шепталась? Не по-твоему ли слову лях Мацей пришел к моему подворью живота меня лишить?

Мнишек вздрогнула.

— Клевета! — выкрикнула она, нервно облизнув пересохшие губы. — Подлая ложь! Ты сам выдумал сию измену, дабы оправдать захват престола!

— Тогда целуй крест снова, — припечатал я, кивнув первосвятителю. — Присягни, что не умышляла убийства.

Марина замерла. Взгляд черных глаз затравленно заметался — она искала поддержки у бояр, но те хранили каменное молчание.

Марина вновь прикоснулась к кресту.

— Клянусь! — выпалила, с вызовом глядя мне прямо в глаза.

Выждав пару ударов сердца, я едва заметно взмахнул рукой.

Стрелецкий строй у подножия крыльца немедленно разомкнулся. На белокаменные ступени взлетел Елисей. Он волок за собой двух насмерть перепуганных женщин. Простые служанки, спотыкаясь о подолы сарафанов, рухнули прямо на прогретые плиты помоста.

Десятки тысяч взглядов впились в новоприбывших. Площадь затаила дыхание.

— Сказывайте, — скомандовал я, указав на съежившихся баб.

Старшая из них, простоволосая женщина с изможденным лицом, затряслась в беззвучных рыданиях. Елисей бесстрастно дернул ее за плечо, заставляя поднять голову к толпе.

— Не губи, светлый князь! — заголосила прачка, ударившись лбом о камень. — Все как на духу выложим!

Марина рванулась вперед, намереваясь вцепиться в холопку, но двое сторожей преградили ей путь.

— Кровит она! — продолжала вопить баба, давясь слезами животного страха. — И в прошлом месяце нечиста была, и третьего дня кровь пришла! Велела в покои новые простыни нести! Сама стращала, ежели проговоримся — на дыбу отправит!

Для верности Елисей выхватил из рук второй девки туго свернутый узел. Взмахнув руками, он резко развернул ткань.

Над помостом взметнулись измятые льняные простыни. Засохшие бурые пятна предстали перед взором толпы.

Соборная площадь выдохнула единым сдавленным стоном.

Полячка лишилась дара речи, с ужасом глядя на развернутые полотна. Братья Нагие отступили в тень, пряча глаза, а инокиня Марфа побледнела и суетливо закрестилась.