Помолчали еще.
Волынский от косяка:
— Княже. А как остальные курии?
Я оглядел кабинет.
— Елисея зовите и Бутурлина, да Кожицу с Сухоруком. Послухаем, что они скажут.
Глава 4
Глава 4
Как только служка убежал за требуемыми, в дверь сунулся Илья, комкая в руках рушник.
— Княже. На стол накрывать? Повечерять бы тебе, а то с зари маковой росинки во рту не держал.
Я кивнул, он был прав, есть уже давно хотелось.
Илья тут же исчез, не прошло и пары мгновений, как дверь распахнулась, и в горницу потянулись служки с блюдами. Стерлядь печеная во всю длину серебряного блюда, бок еще исходил паром, утки и зайцы. Миски с солеными груздями да огурцами, каравай, репа пареная в меду, кувшины запотевшие — с квасом и стоялым медком. Стол был заставлен вмиг, будто и не пустовал.
Илья прошелся вдоль блюд, окинув все хозяйским глазом. Тут поправил, там переставил миску на палец левее — будто от того вкус переменится. А после не чинясь выхватил из-за пояса узкий нож, отхватил ломоть от стерляди, кус от каравая, зачерпнул ложкой репы. Отправил в рот все разом. Прожевал и, зажмурившись, замер, прислушивался к себе.
Десяток ударов сердца в горнице висела тишина.
— Кушай, кормилец, — выдохнул наконец Илья и утер лоб рукавом. — Жив покуда. За готовкой сам следил, в спину дышал, покуда делали. Не забалуют.
Тут же он плеснул квасу в отведку — узкий ковшик о двух ручках. Выпил, обождал, огладил усы. И лишь тогда налил в мой ковш, подал с поклоном, придерживая ножку особым хватом, чтоб пальцы края не касались.
Усевшись, я принял ковш и сделал глоток, а после, отломив хлеба, потянулся к стерляди. Родня расселась не чинясь.
Ели молча. Оно и правильно — сперва брюхо, потом дело. Дед обглодал репу, крякнул, потянулся за груздем. Олег наворачивал зайчатину за обе щеки, только челюсти ходили. Поздей клевал понемногу.
Тут дверь скрипнула, и вошли Елисей и Бутурлин. Следом ввалились нижегородцы — Кузьма Сухорук да Савка Кожица. Поклонились. Кузьма с порога повел носом, сглотнул, да виду не подал.
— Что ж вы у порога топчетесь? — махнул я рукой на лавки. — Садитесь к столу. С зари, поди, не евши. За едой оно и говорится ладнее.
Уговаривать не пришлось. Расселись, потянулись к снеди. Савка первым делом ухватил кусок стерляди, зажмурился блаженно.
— Эх, княже, — прошамкал он с набитым ртом. — Вкусно-то как, сразу видно, княжий стол.
— Ешь давай, — буркнул Кузьма, но и сам от каравая отломил щедро.
Дал им насытиться. Наконец Кузьма отер бороду сухой обветренной ладонью, чуть отодвинулся от стола. Да и Бутурлин с Елисеем жевать перестали.