— Ты их всех уделал, — тихо, но с нескрываемым восхищением сказала Настя, когда мы были уже примерно на полпути к нашему доходному дому.
В этот момент мои вязкие, тяжелые мысли крутились только вокруг одного: как бы поскорее добраться до комнаты, скинуть с себя одежду, а уже после замертво рухнуть в теплую постель. Я тяжело вздохнул и, не поднимая головы, глухо ответил:
— Нет, Настенька. Их-то я как раз не уделал. Но зато я сделал сегодня для России столько, что это в самое ближайшее время, думаю, очень сильно нам всем поможет…
Глава 20
В лесах у Бобруйска.
14 августа 1812 года
Подложив под ноющую спину жесткий, пропахший дымом и конским потом тулуп, я со стоном привалился к стене. Сруб был совсем свежий, пахнущий терпкой сосновой смолой. Внутри было куда просторнее и уютнее, чем в наших обычных лесных лежках, а в углу жарко, с уютным потрескиванием, дышала жаром добротная печь.
Что-то резко похолодало и пришлось затопить печь.
Напротив меня, скрестив ноги, сидел Денис Васильевич Давыдов. Невысокий, юркий, по нынешним походным временам весьма исхудавший, с характерными короткими гусарскими усиками. В его густых темных волосах уже явственно серебрилась ранняя проседь, несмотря на то, что Денис был еще очень даже молод. Отрешившись от окружающей грязи и крови, словно живя в каких-то своих, возвышенных фантазиях, он тихо перебирал струны гитары, наигрывая щемящую, тягучую мелодию.
А я просто пытался дремать, проваливаясь в тяжелое забытье.
Ночка у нас выдалась еще та — врагу не пожелаешь. Пришлось уходить от погони, петляя, как затравленным зайцам, продираться сквозь бурелом, уходить по студеным ручьям по пояс в воде, чтобы сбить со следа прусских егерей. Мы кружили до самого рассвета, не рискуя сразу выходить к нашему тайному лагерю.
Прусские егеря, приданные французскому авангарду, оказались ребятами упертыми и клятвенно пообещали своему командованию выследить нас и уничтожить во что бы то ни стало. Правда, пока что выходит с точностью до наоборот: охотники раз за разом становятся дичью.
Шла середина августа. Война, как и в той, другой, известной мне реальности, развивалась примерно по одному и тому же глобальному сценарию, хотя, как мне кажется, дьявол крылся в измененных деталях. Мое вмешательство давало плоды. Например, не произошло кровопролитной битвы под Салтановкой, где в моем прошлом героически насмерть стоял корпус Раевского. И, что самое главное, нам удалось избежать потери немалой части русской артиллерии, которая не была принесена в жертву ради прикрытия отхода основных сил Багратиона на соединение к Смоленску. Пушки мы сохранили.