— Пришли — поговорим. Или не поговорим, — сказал я. — Может хватит уже пинать меня!
Пора. Решительно ускоряюсь и быстро открываю дверь.
— Господин хороший… — сиплым голосом сказал стоящий посреди моей комнаты мужик.
Он был словно бы списан из дешёвого боевика, которые в последнее время захлестнули бывший Советский Союз. Антигерой всегда должен быть уродлив, а ещё лучше — чтобы сиплый или с хрипотцой в голосе. Прямо как некоторые персонажи из фильма «Место встречи изменить нельзя». Горбатый! Я сказал, Горбатый!
— Что смотришь, господин хороший? Не признал? Садись, думать буду, как с тобой поступить, как науку тебе, гниде, преподать, — выдавал Сиплый словно бы заготовленную и отрепетированную речь.
— Господин-то я хороший, в этом ты прав. Но нехорошо врываться в моё жилище, — сказал я, не вертя головой, а лишь одними глазами оценивая обстановку. — А еще людей добрых бить нехорошо. Положи пиджак!
Один из бандитов расматваривал мой второй комплект одежды.
— Положь, покамест, — вальяжно, показывая себя хозяином положения, сказал Сиплый и махнул рукой.
Трое. Сиплый, по всей видимости, у них за главного. Ещё два братка стоят по углам комнаты. Один, так и на подростка больше похож. Увидел ещё, что мой шкаф открыт и на кровати валяются вещи, пиджак, ну или сюртук, туда же отправился.
— Что же, гуляли вчера, шампанское пили, а по долгам платить не желаете? — говорил сиплый мужик.
Тот самый сиплый, с прядью седых волос на чёлке, выступающей из картуза, с обрюзгшим лицом и усталыми глазами, какими смотрит на любого гостя бассет. Словно бы прося милостыню. И шрам… такой типичный, на щеке, как словно бы перестарались гримеры для фильма, чтобы создать наиболее отталкивающий уродством образ.
Злость нахлынула, чуть было не поглотив меня полностью. И я не предпринимал усилий, чтобы избавиться от нее. Оставлял лишь немного сознания для того, чтобы не превратиться в Зверя. Пусть злость будет топливом.
А ее у меня нынче предостаточно.
Что вообще такое? Кто меня спрашивал, перемещая сюда? Почему в поставили в положение, что я думаю о куске хлеба? О том, где буду ночевать? Отчего не купаюсь в деньгах и не размышляю, как употребить богатство и власть на пользу Отечеству? Как я могу из такого положения помочь России?
— Э… Дьячков… ты это… — видно, что Сиплый прочел в моих глазах злость и решимость.
Глава 5
10 сентября 1810 года
Ярославль
Решительно шагаю вперёд. Они пришли ломать меня? Но как позволяешь с собой поступать, так и будет всегда. Да и противника лучше сразу ошеломить.
Как меня учили на улице, а в мою молодость улица и была главным наставником при формировании мужского характера, — если драки не избежать, то нужно бить первым. Этой драки можно избегнуть, только унижаясь. То есть — нельзя!