Тот, не оборачиваясь, сгорбившись, понуро побрёл по коридору.
Я же развернулся к мужику и сказал:
— Платить мне тебе нечем. Но я благодарен за то, что ты сделал для меня и за то, что ещё сделаешь. В моих вещах есть кошелёк, портмоне, бумажник — возьмёшь его.
— Так что взять, вашбродь? Кошелёк али пратамане, или этот… бумажник? — в радостном тоне спросил Митрич.
— Это всё одно и то же, — усмехнулся я.
Просто не знал, как в этом времени называется небольшая кожаная сумочка, скорее всего, приспособленная для мелких вещей и крупных купюр. Что‑то мне подсказывает, что в самое ближайшее время мне в эту сумку-барсетку класть будет нечего.
А сама по себе сумка может стоить немало. И ведь пропьет же, наверняка, даже сегодня. И тут… Как накатило желание сделать так, как может сделать Митрич, — захотелось самому пропить!
«Вот же алкаш!» — подумал я, унимая доселе незнакомые чувства.
Понятно, почему я о таком товарище, как там меня… о Дьячкове, ничего не знал. Умный он, зараза, то есть я. Мог бы и след оставить в истории. Хотя и понимаю, что отнюдь не все знания вспомнил. Умный-то умный, но совершенный дурак по жизни. Спился, скутился, скурвился. А мне теперь расхлебывай.
— Премного благодарен, вашбродь. И енто… я… да только скажите, так и я… мы ж… с усердием и тщанием… — мужик даже растерялся в порыве благодарности.
— Иди уж, Митрич. Я… да я… да мы с тобой, — с улыбкой махнул я ему рукой. — Отнеси вещи, как договорились, в пансион.
Митрич поклонился и торопливо зашагал по коридору. Чуть ли не бежал. Может быть, опасался, что передумаю. Баре — народ капризный, кто их знает. Я же направился следом за учеником, к кабинету директора. Хулиган еле плелся, сбежать не норовил, так что догнать не составляло труда.
А я вливаюсь в новую жизнь. Вон, не прошел мимо ситуации с учениками, встрял, возможно, в новую проблему. Ну разве же стоит их, эти проблемы, считать? Сколько же у меня их? Наверное, еще и не обо всем знаю. Однако нужно жить! Раз дарована вторая жизнь.
Ну пойду воспитывать подрастающее поколение! Стану делать то, в чем себя вижу. Ну и подумаю позже, чем помочь России. Времена-то не простые настали.
Глава 6
10 сентября 1810 года
Ярославль
Мы шли молча. Впереди, словно бы по этапу на Сахалин, шел парень. Сгорбился, уже не был таким резвым и нахальным.
Уже у самой двери приемной меня окликнули:
— Господин учитель!
Обернувшись, я увидел одного из мальчишек, что выбежали из гимназии вместе с хулиганом. Тот, запыхавшись, подбежал ко мне и затараторил:
— Вы… вы не знаете… Я премного благодарен. Это же бесчестно… Нас заставляли врать… Я знаю, кто скрал калачи в трапезной… Это…