От автора:
Ноябрь 1853 год. Война с Европой начинается. Будущее отныне в руках нашего современника, ставшего генерал-адмиралом русского флота. Пишется 8 том серии.
https://author.today/work/333355
Глава 19
15 сентября 1810 года, Ярославль
— Это что такое? — послышался голос, и говоривший явно хотел казаться сердитым да грозным.
Но казаться — это не быть.
Словно бы из тени вынырнув, к нам навстречу на крыльцо вышел молодой человек, скорее всего, командир. Он был одет несколько иначе, чем казаки, — в мундир с блестящими пуговицами. Гладко выбритый, никак не похожий на тот образ казака, который был у меня в голове. Еще и волосы зализанные. Вот этот факт несколько отталкивал. Появились сразу ассоциации с секретарем проректора Демидовского лицея. Словно бы зализанные волосы были признаком лукавства и предателя. Но первое впечатление все же не всегда отражает сущность человека.
— Вы откуда вернулись? Татя взяли? Отчего ж он не повязан? — спрашивал парень, глядя на меня с явным недоумением и даже раздражением.
Видно, это и был есаул. Его взгляд скользил по моей одежде, по лицам казаков, словно пытался сложить из примет воедино, что же тут творится. На правом бедре у него, как у моряков, был кинжал, ну или кортик. Вот за него и взялся есаул, но клинок не извлек из ножен.
— Я не душегуб, — спокойно, но твёрдо произнёс я, стараясь при этом не делать резких движений. — Сам охотился на него. И так вышло, что и ваши охотники, и я не распознали друг друга, да и, на радость душегубу, размялись чутка, — усмехнулся я, кивая на помятых казаков.
Есаул выставил вперёд медный канделябр с двумя свечами — пламя дрогнуло от сквозняка, бросив на стены длинные, пляшущие тени. Он по очереди осветил лица Петра и Николая, прищурился, вглядываясь в их сбитые костяшки, порванные воротники и влажные от дождя волосы.
— Ах вы, позорники! — выдохнул он, наконец, и в голосе его смешались гнев и облегчение. — Вместо того, чтобы душегуба ловить, друг с другом драку затеяли? Да ещё и с посторонним господином?
— Так оно вышло, ваше благородие, Аркадий Игнатьич, не извольте серчать. Ну разве жа не знаете вы нас. Да ни в жизнь… — потупился Пётр, почёсывая затылок. — Темень, дождь… Да и господин-то она как ловко нас скрутил — не успели и глазом моргнуть. Схопил разом.
— Ловко? — есаул хмыкнул, переводя взгляд на меня. — Что ж, если так, значит, не простой прохожий. Кто таков будете?
Я коротко поклонился. Конечно отвечать на вопрос, заданный в такой форме, было не совсем приятно. Вот только я в доме этого есаула, он, может так быть, что и служивый. А службы, особенно, когда они по чести, я всегда уважал.