А ведь это качества советского человека. Того доброго малого, что вырос до прихода Горбачёва и стал меняться с тех пор. Да, люди всегда разные… И всё же.

Прошло с четверть часа, а мы были уже у немалого дома — я бы даже сказал, что усадьбы. Такого, каким я представлял бы боярский двор в веке так в семнадцатом, за исключением того, что тут все окна были остеклены.

Массивные, скорее всего, дубовые, резные врата были образцом русского изобразительного искусства. Тут и замысловатые фигурки животных, и многочисленные орнаменты. Выкрашено все только как-то безвкусно, скорее, по принципу: «чтобы ярко и видели издалека».

Забор мощный, с толстыми, в метр, или даже больше, стенами. Он был мало того что частью из кирпича, частью из камня сложен, так поверху ещё и торчали заострённые штыри, словно те копья. Серьёзная конструкция!

Строил такое явно военный. Да ещё не сильно обременённый чувством стиля, но всё-таки танущийся к прекрасному. Словно бы и хотел хозяин красоту навести, но все равно получалась крепость.

— Это усадьба полковника Ловишникова, Игната Васильевича. Это он и дал наказ нашему есаулу, дабы мы изловили злодея, — пояснял мне Петро, пока мы шли к дому.

Хлюпая сапогами по грязи, мы заходили во двор не с парадной стороны. Открыли небольшую калитку на заднем дворе — причём она была закрыта всего лишь на защёлку. Мои сопровождающие кивнули одному из казаков, стоящему на карауле, проследовали в дом.

Я был, конечно, удивлён, что тут так всё устроено. Неужели казаки живут в одном доме с полковником, даже если это и казачий полковник, который решил обосноваться в Ярославле?

На самом деле немало было тех казаков, которые выбивались в относительно высокие чины, а потом брали себе дворянство, но при этом душой и разумом оставались казаками, вот и устраивали вокруг себя всё по своему укладу. Мне нужно думать, что в том же самом Новочеркасске, как и в других городах и станицах Великого Войска Донского, жизнь комфортнее и дешевле, чем в том же Ярославле.

Уверен, что, как и в каждом обществе, среди казаков есть те, кто не готов рьяно следовать установившимся законам. Например, кто, будучи уже полковниками, не особо горит желанием постоянно отчитываться перед Казачьим Кругом или в чём-то ещё участвовать.

Ну, это мои предположения, а как оно на самом деле, посмотрим.

Петро и Николай же вошли в дом так, словно были тут хозяевами. Мне сразу стало понятно, что это строение строго зонировано: есть, условно говоря, казарма, а есть и барский дом. Мы оказались в казарме.

Что же я могу предложить казакам, чтобы стать своим? Есть у меня… чем душу казацкую потревожить.