— Войдете, господин комендант, или тут грубить станете? — спросил я, когда отодвинул деревянный засов в двери.

Деревянный! Уже эта конструкция могла сказать многое о том, какое жилище мне досталось. Даже нет металлического крючка, шпингалета. А эту дверь, при желании, и пятиклассник вышибет. Ну такой пятиклассник, боевой.

— Господин… э… если я не ошибаюсь, то Дьячков… — приветливым и даже заискивающим голосом сказал комендант, стоящий на пороге комнаты и переминающийся с ноги на ногу. — Прошу простить мое невежество…

Дверь была чуть приоткрыта, в левой руке, с напряжением сил, так, чтобы гостю не было видно, я держал табурет. Лишь только глазами провёл в разные стороны, чтобы посмотреть, нет ли рядом с этим ухарем ещё людей.

Показывать излишнюю осторожность тоже было нельзя, поэтому я поставил табуретку, открыл дверь, но всё ещё в случае чего был готов сопротивляться. Пока существует проблема, да еще и предрассветные гости в сарае заперты, расслабляться никак нельзя. Условно для меня теперь нет безопасного места.

— Чем обязан, господин… — как ни старался я вспомнить фамилию коменданта, сознание реципиента не подсказывало.

Да и не знал бы его, только радостнее жилось бы.

— Да, конечно, мы не были представлены друг другу. Григорий Платонович Кривошеев. У нас не задалось с вами первое общение, — с кривоватой улыбочкой сказал комендант.

А гладко стелет, как бы потом мне не пришлось сильно жёстко спать… Сейчас последует приглашение пройтись вместе с ним к тому самому домику, где должны ожидать бандиты, чтобы скрутить меня и доставить туда, куда я сам хочу если и прийти, то с гордо поднятым подбородком, а не с разукрашенным лицом, отбитыми почками и сломанными ребрами.

От таких мыслей хотелось скривиться, неприятно даже и примерять на себя роль пострадальца. Но я, напротив, расплылся в улыбке.

— Да-да, конечно, Григорий Платонович, если позволите обращаться к вам без чинов. Вчера… это сущее недоразумение, не стоит и вспоминать. Вы что-то хотели конкретно? — я также взял себя в руки и старался делать вид, будто вовсе не пылаю желанием сломать нос этому человеку.

Было нелегко.

— Некого и попросить, господин Дьячков…

— Сергей Фёдорович. Можете меня так называть, если угодно. И о чем же попросить? — я силился не выдать свою осведомленность.

— Для вас же и стараюсь. Пойдемте со мной, возьмете себе перину, да и стул выберете таковой, как глазу приятен станет, — последовало предложение.

Промелькнула мысль: а я согласился бы пойти с комендантом, если не знал бы о визите бандитов? Не знаю, вполне возможно. Но и сомневался бы точно. Люди всё же так быстро не меняются. И обида так скоро может пройти только в одном случае: если человеку ну очень нужно забыть о ней. На время…