— Я только переоденусь и душ приму. И оружие сложу, не с ним же таскаться, — прокомментировала остроухая свою ретираду.
Вот… чёрт.
— Я тоже, — кивнул ей, направляясь к воротам и почти всерьёз думая, на кого можно будет незаметно натравить Фаю, чтобы восстановить бодрость “кровавой регенерацией”.
Довели, блин.
* * *
— …А теперь идите и повеселитесь от души!
Я потёр лоб. После полуторасуточного марафона “мы не дадим ударить в грязь лицом нашему классу на фестивале!!!” у меня никакого желания веселиться не осталось начисто. А вот убить… ну ладно, больно стукнуть кого-нибудь — хотелось. И это уже сейчас — когда я всё-таки смог немного выспаться.
Что мне стоило заставить себя переться в школу к открытию фестиваля в девять утра после возвращения в больницу в первом часу ночи — лучше бы никому не спрашивать. Ей же ей, не видел бы, с каким энтузиазмом вкалывали Принцесска, Син и даже Галея, помогая остальным — плюнул бы точно. Только мысль, что я подведу своих, заставила меня совершить очередной маленький бессмысленный подвиг. Обожрать, что ли, всех, кто готовил что-то съедобное к школьной ярмарке или для “кафе”? Так и сделаю, пожалуй.
На линейке я, правда, застрял вместе с народом из первого “а” и первого же “би”: всё же поздно пришёл, почти опоздал к открытию — директор как раз начал вещать с импровизированной трибуны. Пришлось остаться в задних рядах, из-за чего не успел упасть на хвост нашим из “си” — все с энтузиазмом тараканов под лампой разбежались по своим местам и делам. Ну и ладно. Главное, показаться кому-нибудь из наших на глаза, чтобы потом не ворчали “где ты был?” И можно будет валить, ура!
Не скажу, что школа как-то сильно преобразилась к локальному “празднику”, чем зазвала гостей — но бумаги на гирлянды-оригами не пожалели. Ещё в закромах интерната нашлись шатры-палатки, чтобы ученический “рынок” смотрелся именно рынком, а не жалким подобием, хотя нормальных прилавков вместо составленных парт определённо не хватало. А манера “продавцов” принимать плату от “клиентов” смотрелась прямо-таки мило: покупателю с глубоким поклоном протягивалась банка с прорезью в крышке на манер копилки, куда полагалось опустить монеты или, о боже, даже купюры!
На удивление, на открытие припёрлись не только мы, интернатские школьники, но и куча левого народу. Вот откуда, я хотел бы знать? Ну ладно, взрослых родственников детишки заранее предупредили (раз десять, чтобы те точно не забили, в смысле, забыли), а остальные кто? Вот эта стайка молодых женщин, например? Ох ты, а вот этих я помню! Это ж работницы соседней швейной фабрики, на которых мой одноклассник ещё слюну пускал! Что, неужели не нашлось, чем дома заняться?!