28.
Поставив на облюбованный стол несколько банок с энергетиками и выложив стопку набранных книг и подшивок, я почувствовал некоторое дежавю. И грусть, конечно: в последний раз мы подобным занимались вдвоём с Зэтой, на свидании. Даже удивительно, насколько у нас с синтой оказались схожие вкусы и представления о хорошо проведённом времени. Может, именно потому я вот уже третий месяц обходил стороной великолепные читальные залы токийских библиотек: без любимой подобное времяпрепровождение потеряло былую прелесть. Но вот — время пришло.
Поиск информации я себе наметил вести по двум направлениям сразу: набрал научных журналов, где в содержании упоминались статьи с ключевым словом “детонация” в названии, и книг с газетами, посвящённых мировой политике на рубеже веков и в нулевых годах. Подумав, решил сначала взяться за журналы: поняв суть проблемы, будет легче интерпретировать действия политиков и договоры между странами.
Спустя пять часов и три энергетических напитка я всё ещё копался в научных статьях. Честно говоря, желание плюнуть и бросить появлялось много раз: материалы от учёных и для учёных профильных направлений никак не адаптируются для широкого круга читателей. Считается, что если ты полез за какой-то передовой теорией, гипотезой или результатами прорывных исследований — ты уже сам знаешь достаточно.
Всякий раз желание закрыть и отодвинуть от себя очередную непонятную заумь останавливала лишь уязвлённая гордость. Там, в моём мире, я мнил себя человеком науки, будущим учёным. Правда, с каждым годом, проведённым всё больше за разнокалиберными подработками и всё меньше в лаборатории, думать так становилось сложнее и сложнее — но я не сдавался.
Материал для кандидатской копился, набирались результаты опытов. Довести до конца, собрать всё вместе, защититься — и тогда научрук сможет взять меня не помощником лаборанта на четверть ставки с соответствующей смехотворно-крохотной оплатой труда, а полноценным научным сотрудником. Так как-то незаметно промелькнули десять лет с получения диплома…
Но, может и правы те, кто считают, что мерить временем эффективность исследовательских усилий — неверно? Грегор Мендель, имя которого связано теперь с историей генетики неразрывно, и чьи законы знает каждый десятиклассник, десять лет терпеливо скрещивал горох разных сортов, вывел закономерности… А потом не смог подтвердить их на двух других видах.
Так бывает, неудачно выбрал: объёма накопленных к середине семнадцатого века знаний по биологии не хватило для правильной интерпретации. Свою работу он сам посчитал неудачной, в науке разочаровался, стал аббатом монастыря. Первенство его открытия установлено только в начале двадцатого века, после повторения двумя разными группами учёных — аж два века спустя.