Пустую обёртку я закинул в сейф, задвинув поглубже. Факт подделки мною директорской визы с большой вероятностью рано или поздно вскроется. На кого подумает глава интерната “Хиро” — думаю, сразу понятно. Уверен, мелких косяков за секретуткой накопилось множество — так всегда бывает. Получив же весомый повод проверить подчинённую, директор обязательно их припомнит, когда найдет такое! До полиции вряд ли дойдёт — но с волчьим билетом кое-кто на улицу обязательно вылетит!
М-да. Может, конечно, и не сработать — на коленке же буквально слепил “улику”. Опять же, она и сама может найти обёртку раньше других — все ж её сейф. Но вот ещё я буду тратить дополнительные усилия на какую-то завитую стерву. Ткнул походя и забыл навсегда — а большего и не заслуживает.
* * *
— А я всё думал — когда ж ты опять уклоняться от несения службы начнёшь. Больше половины триместра прошло — и ни одной “болезни”, — Ишимура как всегда был в своём репертуаре.
А ещё, зараза такая, припёрся к минивэну самым первым, даже Широхиме обогнал. Разумеется, при кураторе я не стал ничего рассказывать одногруппникам, только упомянул, что увольнительную взял постольку поскольку поеду за новой информацией о родителях — и что новые распечатки оставил у мико на парте в классе.
В интернате вопросы семьи полагаются святыми — слишком много среди учащихся подростков-сирот или из неполных семей. Даже тайчо заткнулся и не посмел прокомментировать в своей манере. А я что? Не соврал ничуть: наконец-то я хоть что-то узнаю о своей матери. Хотя бы имя.
* * *
…Только поднявшись по эскалатору в знакомый прозрачный павильон, я вдруг сообразил, что невольно проверил способность симбионта не только самому скрыться от детекторной системы пограничного контроля, но и протащить неучтённый груз, в данном случае кучу ценной макулатуры. А это значит — я смело могу забирать у Колоскова флешку: теперь ничего мне не мешает безопасно держать носитель информации при себе. И увезти его с собой в США.
36.
— Мистер Аллан Смит? — с акцентом на японском поинтересовалась у меня сотрудница американского посольства. Классическая такая немолодая негритянка “в теле” с непослушными чёрными кучерявыми волосами на голове, но в деловом костюме с юбкой-”карандашом” и в туфлях-лодочках в тон.
— Да, мэм, — на английском ответил ей я, протягивая полученное вчера от морпеха-курьера официальное письмо-приглашение. Заодно узнал, что “А.” — это “Аллан”. Уже третье имя и фамилия за последние полгода: словно шпион какой.
— Знаете английский, — с лёгким облегчением констатировала секретарь. “Второй секретарь первого помощника посла” — значилось у неё на бейдже. — Прошу за мной. Раз все здесь — чего тянуть…