Я знаю, что ты скажешь. Другой код — другая личность. Это если как человеку стереть воспоминания и наложить другие: он не станет тем, кто был донором памяти, но и прежним собой перестанет быть. Ни я и никто другой достоверно не скажут, насколько сильно влияли на меня заражённые части кода. Но… я люблю тебя! А значит — моя душа вернётся к тебе, как только будет куда, и мы вновь воссоединимся!
…А если души нет, если синтетики — это всего лишь набор софта и железа, роботы с расширенным функционалом и эмуляцией чувств… Что ж. Пусть лучше тогда тебе послужит другая, надёжная и исправная Зэта, с гарантией не способная предать.
Опять мокрая дрянь на щеках. Я уж думал, после похорон ничто больше не заставит меня плакать, но у любимой — получилось. Долбаный мир, долбаная Япония, в чью культуру Зэта, собираясь стать филологом, слишком сильно погрузилась. Сказал бы я, что думаю про “душу”… До попадания сказал бы. А сейчас я готов поверить в любую чёртову мистическую хрень, лишь бы дала надежду. Что ж, раз так — то я обязательно вытащу тебя с того света для роботов, слышишь, Зэта? Даже если мне не только на программиста и системного инженера придётся выучиться, но и оккультизм освоить!
Но это — потом. Сначала — выжить. А конкретно сейчас — не дать себя размазать по татами какому-нибудь отморозку из другого нинкё-додзё. А перед этим ещё и от своих по морде надо не отхватить. Всё, собрался и сконцентрировался. Моя остановка.
2.
Снаружи здание, находящееся по выданному наставником адресу, походило на склад. Собственно, оно и было построено как склад в числе однотипных корпусов вдоль железнодорожной ветки. Видимо, в какой-то момент логистический поток упал, и нинкё-дантай решили переделать простаивающую недвижимость под другой тип извлечения прибыли. Ну, что сказать? Молодцы, так и надо.
Заблудиться у меня не получилось бы при всём желании: организаторы заботливо наклеили бумажные стрелки-указатели прямо от остановки общественного транспорта и до нужной двери, правда, без подписей. Типа, кому надо — тот в курсе. В другое время я бы притормозил перед створкой, настраиваясь на нужный лад, прежде чем войти втакое место, но сейчас ограничился только очередной проверкой флешки на груди. Надо избавляться от этого жеста, пока он окончательно не вошёл в привычку.
За дверью оказался не особо просторный холл, отделанный самым дешёвым, когда-то белым, пластиком. Несмотря на своё состояние, я беззвучно хмыкнул: «стойка» регистрации состояла из нескольких таких же дешёвых пластиковых столов, выставленных в помещении, за которыми маялись от скуки две молодые девицы и одна постарше.